Пьеса в формате группового чата
Снегурочка
Александр Островский
Реплики и ремарки полного текста сохранены без сокращений. В настройках можно переключиться на классический ридер.
Весенняя сказка о ледяной девочке, что затесалась в тёплую слободу: пастушьи песни, хороводы, чужой богатый гость и старый спор Мороза с Ярилиным солнцем.
Действующие лица
Снегурочка
Дочь Мороза и Весны, пятнадцати лет. Сердце холодное, а на людские песни и слободское тепло тянется всей душой.
Весна-Красна
Мать Снегурочки. Приходит с первым теплом и терпит стужу в берендеевом краю только ради дочери.
Дед-Мороз
Отец Снегурочки, суровый хозяин зимы. Бережёт дочь от жаркого Ярилина ока и с весной уходит нехотя.
Леший
Лесной дух, сторож заповедной чащи. Служит Морозу и водит чужаков кругами по лесу.
Масляница
Соломенное чучело, проводы зимы. Прощается с народом Красной горки до будущего года.
Бобыль Бакула
Бедный слобожанин. Взял Снегурочку в дом в надежде на прибыток — да за что ни возьмётся, всё мимо рук.
Бобылиха
Жена Бобыля. Ждёт от приёмной дочки богатых женихов и достатка в осиротелой избе.
Лель
Пастух, любимец Солнца. Поёт так, что за его песнями идут все девки слободы.
Мураш
Богатый слобожанин, отец Купавы. Держит крепкий двор, пчельник и своё слово.
Купава
Дочь Мураша, горячая и открытая. Просватана за приезжего гостя и своим счастьем ни от кого не таится.
Мизгирь
Торговый гость из посада Берендеева. Богат, горд и привык, что сердце берут, как товар.
Царь Берендей
Мудрый царь берендеев. Печётся о ладе в царстве и о тепле в остывающих людских сердцах.
Бермята
Ближний боярин, правая рука царя. Спокоен и на всякую тревогу отвечает шуткой.
Елена Прекрасная
Жена Бермяты, первая краса царского двора. От Лелевых песен теряет всякий покой.
Радушка
Слободская девушка, подружка в хороводе.
Малуша
Слободская девушка, подружка в хороводе.
Брусило
Слободской парень, зубоскал и первый на посиделках.
Малыш
Слободской парень из той же весёлой ватаги.
Курилка
Слободской парень, задиристый и лёгкий на язык.
Берендеи
Народ царства — старики, старухи, парни и девки. Сходятся на царские клики и весенние хороводы.
Хор
Гусляры и певчие голоса берендеев. Славят царя, весну и восходящего Ярилу.
Скоморохи
Потешники на царском пиру. Балагурят и пляшут для народа.
Бирючи
Царские глашатаи. Скликают берендеев на игрища и в заповедный лес.
В четырех действиях с прологом.

Весна-Красна спускается на землю.
Полночный час настал, сторожку Леший
Отсторожил, — ныряй в дупло и спи!
Являюсь я на землю берендеев.
Нерадостно и холодно встречает
Весну свою угрюмая страна.
Печальный вид: под снежной пеленою
Лишенные живых, веселых красок,
Лишенные плодотворяшей силы,
Лежат поля остылые. В оковах
Игривые ручьи, — в тиши полночи
Не слышно их стеклянного журчанья.
Леса стоят безмолвны, под снегами
Опущены густые лапы елей,
Как старые, нахмуренные брови.
В малинниках, под соснами стеснились
Холодные потемки, ледяными
Сосульками янтарная смола
Висит с прямых стволов. А в ясном небе
Как жар горит луна, и звезды блещут
Усиленным сиянием. Земля,
Покрытая пуховою порошей,
В ответ на их привет холодный кажет
Такой же блеск, такие же алмазы
С вершин дерев и гор, с полей пологих.
Из выбоин дороги прилощенной.
И в воздухе повисли те же искры,
Колеблются, не падая, мерцают.
И всё лишь свет, и всё лишь блеск холодный,
И нет тепла. Не так меня встречают
Счастливые долины юга, — там
Ковры лугов, акаций ароматы,
И теплый пар возделанных садов,
И млечное, ленивое сиянье
От матовой луны на минаретах,
На тополях и кипарисах черных.
Но я люблю полунощные страны,
Мне любо их могучую природу
Будить от сна и звать из недр земных
Родящую, таинственную силу,
Несущую беспечным берендеям
Обилье жит неприхотливых. Любо
Обогревать для радостей любви,
Для частых игр и празднеств убирать
Укромные кустарники и рощи
Шелко́выми коврами трав цветных.
Веселые болтушки-щекотуньи,
Угрюмые грачи, и жаворонки,
Певцы полей, глашатаи весны,
И ты, журавль, с своей подругой цаплей,
Красавицы-лебедушки, и гуси
Крикливые, и утки-хлопотуньи,
И мелкие пичужки, — вы озябли?
Хоть стыдно мне, а надо признаваться
Пред птицами. Сама я виновата,
Что холодно и мне, Весне, и вам.
Шестнадцать лет тому, как я для шутки
И теша свой непостоянный нрав,
Изменчивый и прихотливый, стала
Заигрывать с Морозом, старым дедом,
Проказником седым; и с той поры
В неволе я у старого. Мужчина
Всегда таков: немножко воли дай,
А он и всю возьмет, уж так ведется
От древности. Оставить бы седого,
Да вот беда, у нас со старым дочка —
Снегурочка. В глухих лесных трущобах,
В нетающих лядинах возращает
Старик свое дитя. Любя Снегурку,
Жалеючи ее в несчастной доле,
Со старым я поссориться боюсь;
А он и рад тому — знобит, морозит
Меня, Весну, и берендеев. Солнце
Ревнивое на нас сердито смотрит
И хмурится на всех; и вот причина
Жестоких зим и холодов весенних.
Дрожите вы, бедняжки? Попляшите,
Согрейтесь! Видала я не раз,
Что пляскою отогревались люди.
Хоть нехотя, хоть с холоду, а пляской
Отпразднуем прилет на новоселье.
Сбирались певчи
Стадами, стадами.
Садились птицы,
Садились певчи
Рядами, рядами.
А кто у вас, птицы,
А кто у вас, певчи,
Большие, большие?
А кто у вас, птицы,
А кто у вас, певчи,
Меньшие, меньшие?
Орел воевода,
Перепел подьячий,
Подьячий, подьячий.
Сова воеводша,
Желтые сапожки,
Сапожки, сапожки.
Гуси бояре,
Утята дворяне,
Дворяне, дворяне.
Чирята крестьяне,
Воробьи холопы,
Холопы, холопы.
Журавль у нас сотник
С долгими ногами,
Ногами, ногами.
Петух целовальник,
Чечет гость торговый,
Торговый, торговый.
Ласточки молодки,
Касатки девицы,
Девицы, девицы.
Дятел у нас плотник,
Рыболов харчевник,
Харчевник, харчевник.
Блинница цапля,
Кукушка кликуша,
Кликуша, кликуша.
Красная рожа
Ворона пригожа,
Пригожа, пригожа.
Зимой по дорогам,
Летом по застрехам,
Застрехам, застрехам.
Ворона в рогоже,
Нет ее дороже,
Дороже, дороже.
В кусты скорей, в кусты! Шутить задумал
Старик Мороз. До утра подождите,
А завтра вам растают на полях
Проталинки, на речке полыньи.
Погреетесь на солнышке немного
И гнездышки начнете завивать.
Живется мне не худо. Берендеи
О нынешней зиме не позабудут,
Веселая была, плясало солнце
От холоду на утренней заре,
А к вечеру вставал с ушами месяц.
Задумаю гулять, возьму дубинку,
Повыясню, повысеребрю ночку,
Уж то-то мне раздолье и простор.
По богатым посадским домам
Колотить по углам,
У ворот вереями скрипеть,
Под полозьями петь
Любо мне,
Любо, любо, любо.
Из леску по дорожке за̀ возом воз,
На ночлег поспешает скрипучий обоз.
Я обоз стерегу,
Я вперед забегу,
По край-поля, вдали,
На морозной пыли
Лягу маревом,
Средь полночных небес встану заревом,
Разольюсь я, Мороз,
В девяносто полос,
Разбегуся столбами, лучами несметными,
Разноцветными.
И толкутся столбы и спираются,
А под ними снега загораются,
Море свету-огня, яркого,
Жаркого,
Пышного;
Там сине, там красно, а там вишнево.
Любо мне,
Любо, любо, любо.
Еще злей я о ранней поре,
На румяной заре.
Потянуся к жильям из оврагов полянами,
Подкрадусь, подползу я туманами.
Над деревней дымок завивается,
В одну сторону погибается;
Я туманом седым
Заморожу дым.
Как он тянется,
Так останется,
По-над по́лем, по-над лесом,
Перевесом,
Любо мне,
Любо, любо, любо.
И в путь тебе, на север.
И сам уйду. Не рада старику,
Про старое скоренько забываешь.
Вот я, старик, всегда один и тот же.
По ветерку, умчусь к сибирским тундрам.
Я соболий треух на уши,
Я оленью доху на плечи,
Побрякушками пояс увешаю;
По чумам, по юртам кочевников,
По зимовкам зверовщиков
Захожу, заброжу, зашаманствую,
Будут мне в пояс кланяться.
Владычество мое в Сибири вечно,
Конца ему не будет. Здесь Ярило
Мешает мне, и ты меня меняешь
На глупую породу празднолюбцев.
Лишь праздники считать да браги парить
Корчажные, да ва́ри ведер в сорок
Заваривать медовые умеют.
Весеннего тепла у солнца просят.
Зачем — спроси? Не вдруг пахать возьмется,
Не лажена соха. Кануны править
Да бражничать, веснянки петь, кругами
Ходить всю ночь с зари и до зари, —
Одна у них забота.
Снегурочку оставишь?
На возрасте, без нянек обойдется.
Ни пешему, ни конному дороги
И следу нет в ее терем. Медведи
Овсянники и волки матерые
Кругом двора дозором ходят; филин
На маковке сосны столетней ночью,
А днем глухарь вытягивают шеи,
Прохожего, захожего блюдут.
Одной сидеть.
В прислужницах у ней на побегушках
Лукавая лисица-сиводушка,
Зайчата ей капустку добывают;
Чем свет бежит на родничок куница
С кувшинчиком; грызут орехи белки,
На корточках усевшись; горностайки
В приспешницах сенных у ней на службе.
Волну пряди, бобровою опушкой
Тулупчик свой и шапки обшивай,
Строчи пестрей оленьи рукавички.
Грибы суши, бруснику да морошку
Про зимнюю бесхлебицу готовь;
От скуки пой, пляши, коль есть охота,
Чего еще?
Милей всего. Ни терем твой точеный,
Ни соболи, бобры, ни рукавички
Строченые не дороги; на мысли
У девушки Снегурочки другое:
С людьми пожить; подружки нужны ей
Веселые да игры до полночи,
Весенние гулянки да горелки
С ребятами, покуда...
Наперебой за ней до драки рвутся.
И злой старик! На свете все живое
Должно любить. Снегурочку в неволе
Не даст тебе томить родная мать.
Без разума болтлива. Ты послушай!
Возьми на миг рассудка! Злой Ярило,
Палящий бог ленивых берендеев,
В угоду им, поклялся страшной клятвой
Губить меня, где встретит. Топит, плавит
Дворцы мои, киоски, галлереи,
Изящную работу украшений,
Подробностей мельчайшую резьбу,
Плоды трудов и замыслов. Поверишь,
Слеза проймет. Трудись, корпи, художник,
Над лепкою едва заметных звезд —
И прахом все пойдет. А вот вчера
Из-за моря вернулась птица-Баба,
Уселася на полынье широкой
И плачется на холод диким уткам,
Ругательски бранит меня. А разве
Моя вина, что больно тороплива,
Что с теплых вод, не заглянувши в святцы,
Без времени пускается на север.
Плела-плела, а утки гоготали,
Ни дать ни взять в торговых банях бабы;
И что же я подслушал! Между сплетен
Такую речь сболтнула птица-Баба, —
Что, плавая в заливе Ленкоранском,
В гилянских ли озерах, уж не помню,
У пьяного оборвыша факира
И солнышка горячий разговор
Услышала о том, что будто Солнце
Сбирается губить Снегурку; только
И ждет того, чтоб заронить ей в сердце
Лучом своим огонь любви; тогда
Спасенья нет Снегурочке, Ярило
Сожжет ее, испепелит, растопит.
Не знаю как, но умертвит. Доколе ж
Младенчески чиста ее душа,
Не властен он вредить Снегурке.
Поверил ты рассказам глупой птицы!
Недаром же ей кличка — баба.
Без бабы я, что зло Ярило мыслит.
С чего взяла, чтоб я такой вертушке
Поверил дочь?
Ругаешься!
Для девушки присмотр всего нужнее
И строгий глаз, да не один, а десять.
И некогда тебе и неохота
За дочерью приглядывать, так лучше
Отдать ее в слободку, Бобылю
Бездетному, на место дочки. Будет
Заботы ей по горло, да и парням
Корысти нет на бобылеву дочку
Закидывать глаза. Согласна ты?
Лишь только бы на воле.
Любви совсем, в ее холодном сердце
Ни искры нет губительного чувства;
И знать любви не будет, если ты
Весеннего тепла томящей неги,
Ласкающей, разымчивой...
Покличь ко мне Снегурочку.
Снегурушка, дитя мое!
Снегурочка (выглядывая из лесу)
Ау!

Поди ко мне, тебя я приголублю.
С людьми пожить?
Родительский, и что у берендеев
Завидного нашла?
Бывало, я, прижавшись за кустами
Колючими, гляжу не нагляжуся
На девичьи забавы. Одинокой
Взгрустнется мне, и плачу. Ах, отец,
С подружками по алую малину,
По черную смородину ходить,
Аукаться; а зорькою вечерней
Круги водить под песни, — вот что мило
Снегурочке. Без песен жизнь не в радость.
Пусти, отец! Когда, зимой холодной,
Вернешься ты в свою лесную глушь,
В сумеречки тебя утешу, песню
Под наигрыш метели запою
Веселую. У Леля перейму
И выучусь скорехонько.
Узнала ты откуда?
Ракитова; пасет в лесу коровок
Да песенки поет.
Что это Лель?
Красавицы, и по головке гладят,
В глаза глядят, ласкают и целуют.
И Лелюшком и Лелем называют,
Пригоженьким и миленьким.
Пригожий Лель горазд на песни?
Слыхала я и жаворонков пенье,
Дрожащее над нивами, лебяжий
Печальный клич над тихими водами,
И громкие раскаты соловьев,
Певцов твоих любимых; песни Леля
Милее мне. И дни и ночи слушать
Готова я его пастушьи песни.
И слушаешь, и таешь...
Мороз (Весне)
Слышишь: таешь!
Ужасный смысл таится в этом слове.
Из разных слов, придуманных людьми,
Страшней всего Морозу слово: таять.
Снегурочка, беги от Леля, бойся
Речей его и песен. Ярым солнцем
Пронизан он насквозь. В полдневный зной,
Когда бежит от солнца все живое
В тени искать прохлады, гордо, нагло
На при́пеке лежит пастух ленивый,
В истоме чувств дремотной подбирает
Лукавые заманчивые речи,
Коварные обманы замышляет
Для девушек невинных. Песни Леля
И речь его — обман, личина, правды
И чувства нет под ними, то лишь в звуки
Одетые палящие лучи.
Снегурочка, беги от Леля! Солнца
Любимый сын-пастух, и так же ясно,
Во все глаза, бесстыдно, прямо смотрит,
И так же зол, как Солнце.
Я, отец,
Послушное дитя; но ты уж очень
Сердит на них, на Леля с Солнцем; право,
Ни Леля я, ни Солнца не боюсь.
Иль ну́жда в чем, — девицы прихотливы,
О ленточке, о перстенечке плакать
Серебряном готовы, — ты приди
На озеро, в Ярилину долину,
Покличь меня. Чего б ни попросила,
Отказу нет тебе.
Красавица.
Гуляючи, держися ближе к лесу,
А я отдам приказ тебя беречь.
Ау, дружки! Лешутки, Лесовые!
Заснули, что ль? Проснитесь, отзовитесь
На голос мой!
Чужой ли кто, иль Лель-пастух пристанет
Без отступа, аль силой взять захочет,
Чего умом не может: заступись.
Мани его, толкай его, запутай
В лесную глушь, в чащу́; засунь в чепыжник,
Иль по пояс в болото втисни.
Пойдем, Мороз! Снегурочка, прощай!
Живи, дитя, счастливо!
Найду иль нет, а поищу.
Снегурочка, дочурка! Не успеют
С полей убрать снопов, а я вернусь.
Увидимся.
Переменить. Уйми метель! Народом
Везут ее, толпами провожают
Широкую...
Про весну обвестили.
Прощай, Масляница!
Сладко, во̀ложно нас кормила,
Суслом, бражкой поила.
Прощай, Масляница!
Пито, гуляно было вволю,
Пролито́ того боле.
Прощай, Масляница!
Мы зато тебя обрядили
Рогозиной, рединой.
Прощай, Масляница!
Мы честно̀ тебя проводили,
На дровнях волочили.
Прощай, Масляница!
Завезем тебя в лес подале,
Чтоб глаза не видали.
Прощай, Масляница!
Веселенько тебя встречать, привечать,
Трудно-нудно со двора провожать.
Уж и как нам тебя вертать, ворочать?
Воротись, Масляница, воротися!
Честна́я Масляница!
Воротися хоть на три денечка!
Не воротишься на три денечка,
Воротися к нам на денечек!
На денечек, на малый часочек!
Честна̀я Масляница!
Масляница мокрохвостка!
Поезжай долой с двора,
Отошла твоя пора!
У нас с гор потоки,
Заиграй овражки,
Выверни оглобли,
Налаживай соху!
Весна-Красна̀,
Наша ладушка, пришла!
Масляница мокрохвостка!
Поезжай долой с двора
Отошла твоя пора!
Телеги с повети,
Улья из клети.
На поветь санки!
Запоем веснянки!
Весна-Красна̀,
Наша ладушка, пришла!
Прощай, честна̀я Масляна!
Коль быть живым, увидимся.
Хоть год прождать, да ведать-знать,
Что Масляна придет опять.
Сгорят огни купальные.
Пройдет и осень желтая
С снопом, с скирдо́м и с братчиной.
Потемки, ночи темные,
Карачуна проводите.
Тогда зима изломится,
Медведь переворотится,
Придет пора морозная,
Морозная-колядная:
Овсѐнь-коляду кликати.
Мороз пройдет, метель нашлет.
Во вьюгах с перевеями
Прибудет день, убудет ночь.
Под крышами, застрехами
Воробки зашевелятся.
Из лужицы, из наледи
Напьется кочет с курами.
К пригреву, на завалинки
С ледяными сосульками
Из изб ребята высыпят.
На солнышке, на при́пеке,
Коровий бок нагреется.
Тогда и ждать меня опять.
Неужто вся она? Кажись бы, мало
Погуляно и попито чужого.
Чуть только я маленько разгулялся,
Голодная утробишка чуть-чуть
Заправилась соседскими блинами,
Она и вся — прикончилась. Печаль
Великая, несносная. Как хочешь
Живи теперь да впроголодь и майся
Без Масляной. А можно ль бобылю?
Никак нельзя. Куда тебе деваться,
Бобыльская хмельная голова?
Ни кола, ни двора,
Ни кола, ни двора,
Ни скота, ни живота.
С чужих дворов нейдет, — своя избенка
Нетоплена стоит.
Из лесу-то.
Не скажет ведь, такая, право... Я бы...
Топор со мной, охапки две нарубим
Березовых, и ладно. Подожди!
Смотри, смотри! Боярышня.
Диковина, честные берендеи.
Боярышня! Живая ли? Живая.
В тулупчике, в сапожках, в рукавичках.
Бобыль (Снегурочке)
Дозволь спросить, далеко ль держишь путь
И как зовут тебя и величают?
Коль будете добры, с собой возьмите.
Премудрому в палаты?
В слободке я пожить хочу.
На милости! А у кого ж?
Нашел меня, тому и буду дочкой.
Вались, народ, на мой широкий двор,
На трех столбах да на семи подпорках!
Пожалуйте, князья, бояре, просим.
Несите мне подарки дорогие
И кланяйтесь, а я ломаться буду.
А все себе цены не знаешь, право.
Возьмем, Бобыль, Снегурочку, пойдем!
Дорогу нам, народ! Посторонитесь.
И ты прощай!

Государевые люди,
Слободские берендеи!
По царскому наказу,
Государеву приказанью,
Старому, исконному обычью,
Собиратися вам на завтрее
На вечерней на зарюшке,
Теплой, тихой, погодливой,
В государев заповедный лес,
На гульбище, на игрище, на позорище.
Венки завивать,
Круги водить, играть-тешиться
До ранней зорьки, до утренней.
Напасены про вас, наготовлены
Пива-браги ячные,
Старые меды стоялые.
А на ранней зоре утренней
Караулить, встречать солнце восхожее,
Кланяться Ярилу светлому.
Все ждем-пождем, что счастье поплывет
Поверил ты чужому разговору,
Что бедному приемыши на счастье,
Да вот и плачь — достался курам насмех
Под старость лет.
Таскать кошель на плечах на роду
Написано. За что Бобыль Бакула
Ни хватится, ничто ему не впрок.
Нашел в лесу девичку — мол, подспорье
В сиротский дом беру, — не тут-то было:
Ни на волос не легче.
Так нечего пенять на бедность. Бродишь
Без дела день-деньской, а я работы
Не бегаю.
Кому нужна? От ней богат не будешь,
А только сыт; так можно, без работы,
Кусочками мирскими прокормиться.
Пора бы нам пожить и в холе.
Мешает вам? Живите.
Живи себе! Да помни и об нас,
Родителях названых! Мы не хуже
Соседей бы пожить умели. Дай-ка
Мошну набить потолще, так увидишь:
Такую-то взбодрю с рогами кику,
Что только ах, да прочь поди.
Богатству быть у девушки-сиротки?
Пословица, что ум дороже денег.
С огнем ищи по свету, не найдешь
Счастливее тебя: от свах и сватов
Отбою нет, пороги отоптали.
Житье-то бы, жена!
Да мимо рта прошло.
С ума сошли; оравами, стадами
Без памяти кидались за тобой,
Покинули невест, перебранились,
Передрались из-за тебя. Жена,
Житье-то бы!
Не огорчай! В руках богатство было,
А хва́ть-похва́ть, меж пальцами ушло.
Неласковым обычаем своим.
За что меня покинули, не знаю.
Напрасно ты зовешь меня суровой.
Стыдлива я, смирна, а не сурова.
Богатенькой. Вот так всегда у бедных:
Что надо — нет, чего не надо — много.
Иной богач готов купить за деньги
Для дочери стыдливости хоть малость,
А нам она не ко двору́ пришла.
От девочки Снегурочки хотите?
Не по́ сердцу придется?
Не по́ сердцу, а парня ты мани,
А он прильнет и не отстанет: будет
Похаживать.
Понашивать.
Попаивать. Уж долго ль, коротко ли
Поводится с тобой, а нам барыш.
Соскучишься с одним, поприглядится,
Повытрясет кису, мани другого,
Поманивай!
Что день, то пир, что утро, то похмелье, —
Вот самое законное житье!
Толкуют все, что есть любовь на свете,
Что девушке любви не миновать;
А я любви не знаю; что за слово
Сердечный друг и что такое милый,
Не ведаю. И слезы при разлуке,
И радости при встрече с милым другом
У девушек видала я; откуда ж
Берут они и смех и слезы, — право,
Додуматься Снегурочка не может.
Пожалуй, так и лучше.
Полюбится на грех бедняк, и майся
Всю жизнь, как я с Бакулой Бобылем.
И всех ласкай равно; да на досуге
Присматривай, который побогаче,
Да сам большой, без старших, бессемейный.
А высмотришь, так замуж норови.
Да так веди, чтоб Бобылю Бакуле
На хлебах жить, в чести у зятя.
Хозяйкой быть над домом и над вами.
Пора любви и слез по милом, ждите,
Придет она.
Пригнал пастух скотину. Нет своих,
Хоть на чужих коровок полюбуюсь.
Лель (низко кланяясь)
Да что вы,
Родимые, как славно от чумы,
Хоронитесь от пастуха?
Поди-ка,
Поклонами обманывай других,
А мы тебя, дружка, довольно знаем.
Что бережно, то цело, говорят.
Иди к нему, ночуй у Бобыля!
Забыл аль нет, что миром порешили
Освободить меня от всех накладов,
По бедности моей сиротской? Что ты!
Который день, а пастуха корми!
А твой ночлег, тебе убытку нет.
Лель (кланяясь)
Дядя,
Пусти меня!
Диви б жалели хлеба,
А места он не пролежит у вас.
Сомнительно пускать-то Леля, — дочка
На возрасте, на выданье у свата.
Мураш (показывая на берендея)
Жена
Красавица, да часом малодушна.
Избавь-ка нас от Леля и напредки,
За наш черед пускай к себе. Заплатим.
Кажись, рубля не жаль.
И есть за что.
Да вот что, друг, и у меня капустка,
Пустить козла и мне не прибыль.
Чего тебе бояться? Непохожа
Снегурочка на наших баб и девок.
Сторгуемся, не постоим, заплатим.
За ласковый прием, за теплый угол
Пастух тебе заплатит добрым словом
Да песнями. Прикажешь, дядя, спеть?
Забава та мила, а Бобылю
Ведерный жбан сладимой, ячной браги
Поставь на стол, так будешь друг. Коль хочешь,
Играй и пой Снегурочке; но даром
Кудрявых слов не трать, — скупа на ласку.
У ней любовь и ласка для богатых,
А пастуху: «спасибо да прощай!»
Прошу тебя покорно. Слушать песни
Одна моя утеха. Если хочешь,
Не в труд тебе, запой! А за услугу
Готова я служить сама. Накрою
Кленовый стол ширинкой браной, стану
Просить тебя откушать хлеба-соли,
Покланяюсь, попотчую; а завтра
На солнечном восходе разбужу.
Платить тебе за песни?
Приветливым.
Со всеми я приветлива.
Не платы жду. Мальчонка-пастушонка
Убогого за песню приголубят
Поласковей, когда и поцелуют.
Так дорог он? При встрече, при прощанье
Целуюсь я со всяким, — поцелуи
Такие же слова: «прощай и здравствуй!»
Для девушки споешь ты песню, платит
Она тебе лишь поцелуем; как же
Не стыдно ей так дешево платить,
Обманывать пригоженького Леля!
Не пой для них, для девушек, не знают
Цены твоим веселым песням. Я
Считаю их дороже поцелуев
И целовать тебя не стану, Лель.
За песенку, с меня довольно.
Смеешься ты. На что тебе цветочек?
А нужен он, и сам сорвешь.
Не важность есть, а дорог мне подарок
Снегурочки.
Зачем меня обманываешь, Лель?
Не все ль равно, где б не взял ты цветочек, —
Понюхаешь и бросишь.
Давай его!
Снегурочка (подавая цветок)
Возьми!
На видном месте
Приткну его. Пусть девки смотрят. Спросят,
Откуда взял, скажу, что ты дала.

Под кусточком выросла;
Сиротинка-девушка
На го́ре родилася.
Ладо, мое Ладо!
Земляничка-ягодка
Без пригреву вызрела,
Сиротинка-девушка
Без призору выросла.
Ладо, мое Ладо!
Земляничка-ягодка
Без пригреву вызябнет,
Сиротинка-девушка
Без привету высохнет.
Ладо, мое Ладо!
За лесом пастух поет,
Раздолье мое!
Ельничек мой, ельничек,
Частый мой березничек,
Приволье мое!
По частым по кустикам,
По малой тропиночке
Девушка бежит
Ой, бежит, торопится,
Два венка с собой несет —
Себе да ему.
Студеной колодезь мой.
По мхам, по болотникам
Воды не разлей.
Не мешай по тропочкам,
По стежкам, дороженькам
Девушке бежать
Не шуми, зеленый лес,
Не шатайтесь, сосенки,
Во чистом бору!
Не качайтесь, кустики,
Не мешайте девушке
Два слова сказать.
Куда бегу? Смотри, вон села птичка
На деревце! Немножко попоет
И прочь летит; удержишь ли ее?
Вон, видишь, ждут меня и ручкой манят.
Побегаем, пошутим, посмеемся,
Пошепчемся у тына под шумок,
От матушек сердитых потихоньку.
Тяжелою обидой, словно камнем,
На сердце пал цветок, измятый Лелем
И брошенный. И я как будто тоже
Покинута и брошена, завяла
От слов его насмешливых. К другим
Бежит пастух; они ему милее;
Звучнее смех у них, теплее речи,
Податливей они на поцелуи;
Кладут ему на плечи руки, прямо
В глаза глядят и смело, при народе,
В объятиях у Леля замирают.
Веселье там и радость.
А я стою и чуть не плачу с горя,
Досадую, что Лель меня оставил.
А как винить его? Где веселее,
Туда его и тянет сердце. Прав
Пригожий Лель. Беги туда, где любят,
Ищи любви, ее ты сто́ишь. Сердце
Снегурочки, холодное для всех,
И для тебя любовью не забьется.
Но отчего ж обидно мне, досада
Сжимает грудь, томительно тоскливо
Глядеть на вас, глядеть на вашу радость,
Счастливые подружки пастуха?
Отец-Мороз, обидел ты Снегурку.
Но дело я поправлю: меж безделок,
Красивых бус, дешевых перстеньков
У матери-Весны возьму немного,
Немножечко сердечного тепла,
Чтоб только лишь чуть теплилось сердечко.
К Снегурочке своей!
Бесстыжие глаза твои!
Томиться нам, скажите!
Хоть чем-нибудь!
Сменяли раз подруг своих заветных
На новую, так веры нет.
Получше нас, коль мы нехороши.
Куда ж тогда?
Пора забыть про старое.
Забудем мы, не дожидайтесь.
В глаза тебе смеются, вынимают
Ретивое из белой груди, после
И ластятся, как путные робята:
Мол, так пройдет, как будто ничего,
Забудется.
А жалости не видим над собой.
Хоть волком вой.
Стоскуются без нас, на мировую
Потянутся.
Девушки и парни расходятся в разные стороны.
Купава (подходя к Снегурочке)
Снегурочка, одна стоишь, бедняжка!
Оставили тебя, забыли парни,
Хоть Леля бы ласкала.
Скучать со мной, ему веселья нужно,
Горячих ласк, а я стыдлива.
Снегурочка, а я-то как счастлива!
От радости и места не найду,
Вот так бы я ко всякому на шею
И кинулась, про радость рассказала,
Да слушать-то не все охочи. Слушай,
Снегурочка, порадуйся со мной!
Сбирала я цветы на Красной горке,
Навстречу мне из лесу молодец,
Хорош-пригож, румяный, круглолицый,
Красен, кудряв, что маковый цветок.
Сама суди, не каменное сердце,
Без милого не проживешь, придется
Кого-нибудь любить, не обойдешься.
Так лучше уж красавца, чем дурного.
Само собой, по скромности девичьей,
Стараешься ретивое сердечко
Удерживать немного; ну, а все же
На всякий час не опасешься. Парень
Пригож собой, жениться обещает,
Да так-то скор, да так-то скор, что, право,
Скружит совсем, ума не соберешь.
Ну что и как... уж долго ль, коротко ли,
А только мы сдружились. Он богатый
Отецкий сын, по имени Мизгирь,
Торговый гость из царского посада.
Родители мои, конечно, рады
Моей судьбе; а он уж так-то клялся
В Ярилин день, на солнечном восходе,
В глазах царя венками обменяться
И взять меня женой, тогда прощайте.
В его дому, в большом посаде царском,
На всем виду, богатою хозяйкой
Забарствую. Сегодня мой Мизгирь
Приедет к нам в слободку спознаваться
С девицами и парнями. Увидишь,
Порадуйся со мной!
Круги водить пойдем на Красной горке.
Да вот и он!
Пришел красы девичьей погубитель,
С подружками, с родными разлучитель.
Не выдайте подружку, схороните!
А выдайте, так за великий выкуп.
Мизгирь (учтиво кланяясь)
Красавицы-девицы, между вами
Не прячется ль красавица Купава?
Самим нужна. Отдать, так не с кем будет
Круги водить и вечера сидеть,
И тайности девичьи говорить.
А мне нужней. Одним-один гуляю,
Хозяйки нет: кому я золотые
Ключи отдам от кованых ларцов?
Радушка (девушкам)
Отдать иль нет?
У нас еще и песни недопеты,
И игры мы недоиграли с ней.
А мне нужней того. Сиротским делом
Кому ласкать меня, лелеять, нежить,
Кому чесать и холить кудри русы?
Великий даст.
А жаль рубля, хоть золотою гривной
Дари девиц, Купаву отдадим.
Не жаль рубля девицам подарить.
Корабль пришел.
Без выкупа не отдадим. Ребята,
Горой стоять! Не выдавайте даром!
А то у нас всех девок поберут,
А нам самим в слободке недостача.
А с вами речь иную поведу;
Отсыплю вам — давайте берендейку —
Пригоршни две, и разговор короток.
Подруг, родных на милого дружка
Сменяла я; не обмани Купаву,
Не погуби девического сердца.
Ну, братцы, жаль, не на меня напал!
Не очень-то со мной разговоришься.
Не стал бы я терпеть обидных слов,
Своих ребят чужому-чуженину
Не выдал бы на посмеянье.
А что ж бы ты?
Уж, кажется...
Уж лучше вы меня свяжите, братцы,
Чтоб не было беды какой.
Коль сунешься, не пяться.
Попотчую, не битым из слободки
Не выпущу. Курилка, задирай!
Курилка (Мизгирю)
Эй ты, Мизгирь, послушай, брат, робята
Обиделись.
Мизгирь (подходя к Курилке)
А ты обижен тоже?
Ну, что ж молчишь!
Да я-то ничего.
Кого-нибудь.
По-твоему?
Сбирается тебя побить Брусило.
Давай его!
Малыш (удерживает Брусила)
Куда же ты? Постой!
Брусило ты? Поди сюда поближе!
Брусило (парням, которые его подталкивают)
Да полно вам!
Известно, так дурачимся, для шутки,
Промеж себя.
Да так тебе и надо.
У них в глазах и нас возьмут чужие.
Не стыдно ль вам? К девице-слобожанке
Жених пришел, его приветить нужно;
А вы на брань и драку лезть готовы.
Чужих ребят пускать в слободку. Сами
Вспокаетесь, — останемся без девок,
Купаву взять и без него умели б.
Любить тебя, вот горе.
Подруженьки, веселую погромче!
Пойдем в лужок да заведем кружок!
В последний раз, в останешний, — пойдем
Круги водить, играть на Красной горке.
Не долго мне резвиться-веселиться,
Последний день моей девичьей воли,
Снегурочка, последний.
Иду с тобой, возьмем и Леля. Пряжу
Снесу домой и побегу за вами.
Полком стоят и ждут.
Снегурочка; а Лель у вас при чем?
Снегурочке со мной итти?
Ведь я твоя, твоя; одна могила
Разлучит нас.
А я останусь здесь.
Глаза мои, доской тяжелой сердце
У бедненькой Купавы раздави,
Тогда бери другую. Очи видеть
Разлучницы не будут, горя злого
Ревнивое сердечко не учует.
Снегурочка, завистница, отдай
Дружка назад!
И ты, дружок ее, оставьте нас.
Слова твои обидно, больно слушать.
Снегурочка чужая вам. Прощайте!
Ни счастьем вы пред нами не хвалитесь,
Ни в зависти меня не упрекайте!
Любовник твой?
Никто.
На западе, в лучах зари вечерней,
В пурпуровом тумане утопает!
Воротится ль оно назад?
Возврата нет.
Возврата нет, Купава.
Голубушки-подружки, воротитесь!
Бесценными красу твою осыплю
Бесценную.
Казну мою несите!
Бобылиха (Снегурочке)
Ты, с ума-то
Великого, не вздумай отказаться!
Родителей!
А так в глазах и заплясала кика
Рогатая с окатным жемчугам.
С подружкина несчастья, богатейте
Моим стыдом. Не жалуйтесь, согласна
Притворствовать для ваших барышей.
Чего подать: сотов медовых, меду
Стоялого серебряную стопу,
Коврижку ли медовую да бражки?
Жалею ль я. Чего душе угодно?
Малиновый аль ви́шневый, инбирный?
Да не у нас, а у соседей. Веришь,
Шаром кати — ни корки хлеба в доме,
Ни зернушка в сусеке, ни копейки
Железной нет в мошне у Бобыля.
За дочь твою.
Корпи над ним! Покорно благодарствуй!
Теперь медком и бражкой разживемся,
Попотчую тебя и сам напьюсь.
Подальше ты держи, а то разладим,
Рассоримся, старик.
Чтоб ссориться! Велик ли Лель, помилуй!
Да как тебе угодно, так и будет, —
Велишь прогнать, прогоним.
Что Лель торчит перед глазами. Дочка,
Скажи ему, чтоб он гулял кругом
Да около, сторонкой обходил
Бобыльский двор! А у избы толочься
Не-для-чего, мол, друг любезный, так-то!
Не я гоню, нужда велит.
О чем, скажи!
Узнаешь ты, о чем и люди плачут.
Не знаешь ты цены своей красе.
По свету я гулял торговым гостем,
На пестрые базары мусульман
Заглядывал; со всех сторон красавиц
Везут туда армяне и морские
Разбойники, но красоты подобной
На свете мне встречать не приходилось.
Отец, гляди, в слезах твоя Купава!
Тоска ее за горло душит, сухи
Уста ее горячие; а он —
С разлучницей, веселый, прямо в очи
Уставился, глядит, не наглядится.
Обидел всех девиц.
Не слыхано у честных берендеев.
Тогда ли ты обманывал Купаву,
Когда в любви ей клялся? Или вправду
Любил ее и обманул теперь,
Позарившись несытыми очами
На новую добычу? Говори!
Немало клятв безумных приберешь
В пылу любви, немало обещаний;
Да разве их запомнишь после? Клятвы
Цепями ты считаешь, я — словами;
Не помню их, и сердца не вяжу:
Вольно ему любить и разлюбить;
Любил тебя, теперь люблю другую,
Снегурочку.
Такую речь от берендея слышать.
Известны мне довольно. Берендеи,
Любимые богами, жили честно.
Без страха дочь мы парню поручали,
Венок для нас — порука их любви
И верности до смерти. И ни разу
Изменою венок поруган не был,
И девушки не ведали обмана,
Не ведали обиды.
Обида всем девицам-берендейкам!
И робкая оглядка у девицы;
Сам-друг она оставшись с милым, ищет
Как будто где себе защиты взором.
Опущены стыдливые глаза,
Ресницами покрыты; лишь украдкой
Мелькнет сквозь них молящий нежно взор.
Одной рукой ревниво держит друга,
Другой его отталкивает прочь.
А ты меня любила без оглядки,
Обеими руками обнимала
И весело глядела.
Что ты меня сменяешь на другого.
Крылатые, летите ярым роем,
Оставьте вы соты медовы, впейтесь
В бесстыжие глаза! Не заикнулся ж
Язык его, не поперхнулось горло
Сказать, что я девица без стыда,
И пристыдить родимых. Залепите
Лицо его и песий взгляд лгуна!
Высоко ты по жердочке взвился,
Широко ты развесил яры шишки.
Отсмей ему, насмешнику, насмешку
Над девушкой! За длинными столами,
Дубовыми, за умною беседой,
В кругу гостей почетных, поседелых,
Поставь его, обманщика, невежей
Нетесаным и круглым дураком.
Домой пойдет, так хмельной головою
Ударь об тын стоячий, прямо в лужу
Лицом его бесстыжим урони!
О реченька, студеная водица,
Глубокая, проточная, укрой
Тоску мою и вместе с горем лютым
Ретивое сердечко утопи!
Пройдет тоска и сердце оживет.
Великий царь. Проси царя, Купава.
Не долго ждать погибельного гнева
От праведно карающих богов.
Громкую славу царю Берендею.
Долу опустим померкшие очи,
Ночи
Мрак безрассветный смежил их навечно,
Зрячею мыслью, рыскучей оглянем
Близких соседей окрестные царства.
Слышу и трубы, и ржание ко́ней,
Глухо стези под копытами стонут.
Тонут
В сизых туманах стальные шеломы,
Звонко бряцают кольчатые брони,
Птичьи стада по степям пробуждая.
Пашут по ветру червленые стяги,
Рати с зарания по полю скачут.
Плачут
Жены на стенах и башнях высоких:
Лад своих милых не видеть нам боле,
Милые гибнут в незнаемом поле.
С у́тра до ночи и с ночи до свету
Ратаи черными вранами рыщут.
Прыщут
Стрелы дождем по щитам вороненым,
Гремлят мечи о шеломы стальные,
Сулицы скрозь прободают доспехи.
Ломят и гонят дружины дружины,
Топчут комонями, копьями нижут.
Лижут
Звери лесные кровавые трупы,
Крыльями птицы прикрыли побитых,
Тугой поникли деревья и травы.
Радостны песни по рощам и долам,
Миром красна Берендея держава.
Слава
В роды и роды блюстителю мира!
Струны баянов греметь не престанут
Славу златому столу Берендея.
Внизу столба коровью ногу пишет.
Аль ты ослеп? Да где ж она, коровья?
Какая же?
Какая! Видишь: песья.
Коровья, шут.
Ан, песья.
Ан, коровья,
С копытами.
Да песья ж.
Сам ты пес,
Собачий нос!
А ты корова.
Я-то?
А я тебя зубами загрызу!
А крепкая нога гнедого тура.
Палатное письмо имеет смысл:
Небесными кругами украшают
Подписчики в палатах потолки
Высокие; в простенках узких пишут,
Утеху глаз, лазоревы цветы
Меж травами зелеными; а турьи
Могучие и жилистые ноги
На притолках дверных, припечных турах,
Подножиях прямых столбов, на коих
Покоится тяжелых матиц груз.
В предвериях, чтоб гости веселее
Вступали в дом, писцы живописуют
Таких, как вы, шутов и дураков.
Ну, поняли, глупцы?
Из нас двоих глупее.
Вот задача!
Нехитрому уму не разгадать.
На меру взять и на́ вес; глупость мерить —
Напрасно труд терять.
Живи вовек! От радостного утра,
От подданных твоих и от меня
Привет тебе! В твоем обширном царстве
Покуда все благополучно.
В суждениях твоих заметна легкость.
Не раз тебе и словом и указом
Приказано, и повторяю вновь,
Чтоб глубже ты смотрел на вещи, в сущность
Проникнуть их старался, в глубину.
Нельзя ж легко, порхая мотыльком,
Касаться лишь поверхности предметов:
Поверхностность — порок в почетных лицах
Поставленных высоко над народом.
Не думай ты, что все благополучно,
Когда народ не голоден, не бродит
С котомками, не грабит по дорогам.
Не думай ты, что если нет убийств
И воровства...
Труды терять? Пускай себе воруют.
Когда-нибудь да попадутся; в силу
Пословицы народной: «Сколько вору
Ни воровать, кнута не миновать».
По мелочи не очень-то велик
Сравнительно, а все же не мешает
Искоренять его. Не уклонимся ж
От главного предмета разговора.
Благополучие — велико слово!
Не вижу я его давно в народе,
Пятнадцать лет не вижу. Наше лето,
Короткое, год от году короче
Становится, а вёсны холодней —
Туманные, сырые, точно осень,
Печальные. До половины лета
Снега лежат в оврагах и лядинах,
Из них ползут туманы по утрам,
А к вечеру выходят злые сестры —
Трясучие и бледные кумохи,
И шляются по деревням, ломая,
Знобя людей. Недавно мы гуляли
С женой твоей, Прекрасною Еленой,
В саду моем тенистом. Под кустами,
От зорких глаз садовников скрываясь,
Таилася подтаявшая льдинка;
Беспечные, как дети, мы шутили,
Резвилися с Прекрасною Еленой;
Но холодок, вияся тонкой струйкой,
Лица ее прекрасного коснулся;
И вздулись вдруг малиновые губы
И правая румяная щека,
Гора-горой, мгновенно исказилась
Улыбка уст медовых. Нет, Бермята,
Не все у нас благополучно, друг.
Пятнадцать лет не кажется Ярило
На наш призыв, когда, встречая Солнце,
В великий день Ярилин, мы напрасно
Тьмотысячной толпой к нему взываем
И песнями его величье славим.
Сердит на нас Ярило.
За что б ему сердиться?
В сердцах людей заметил я остуду
Немалую; горячности любовной
Не вижу я давно у берендеев.
Исчезло в них служенье красоте;
Не вижу я у молодежи взоров,
Увлажненных чарующею страстью;
Не вижу дев задумчивых, глубоко
Вздыхающих. На глазках с поволокой
Возвышенной тоски любовной нет,
А видятся совсем другие страсти:
Тщеславие, к чужим нарядам зависть
И прочее. В женатых охлажденье
Заметнее еще: на жен, красавиц
Диковинных, с сокольими очами,
На пышную лебяжью белизну
Упругих плеч — супруги-берендеи,
Сонливые, взирают равнодушно.
Кажись бы я... эх, старость, старость! Где вы,
Минувшие веселые года
Горячих чувств и частых увлечений?
Чудесные дела недуг любовный
Творил в душе моей: и добр и нежен
Бывал тогда счастливый Берендей,
И всякого готов принять в объятья
Открытые. Теперь и стар, и сед,
А все-таки не понимаю, можно ль
Холодным быть, бесстрастным оставаться
При виде жен румяных, полногрудых.
Но в сторону не будем уклоняться,
На прежнее воротимся. А жены!
Нельзя сказать, что потеряли вовсе
Горячую привязанность к мужьям,
А все ж таки супружеская верность
Утратила немного, так сказать,
Незыблемость свою и несомненность.
Короче, друг, сердечная остуда
Повсюдная, — сердца охолодели,
И вот тебе разгадка наших бедствий
И холода: за стужу наших чувств
И сердится на нас Ярило-Солнце
И стужей мстит. Понятно?
Великий царь, но горю пособить
Не вижу средств.
Подумай-ка, Бермята!
Издай указ, чтоб жены были верны,
Мужья нежней на их красу глядели,
Ребята все, чтоб были поголовно
В невест своих безумно влюблены,
А девушки задумчивы и томны...
Ну, словом, как хотят, а только б были
Любовники.
А пользы-то дождемся?
Очистка нам: приказано, мол, было,
Не слушают, так их вина; нельзя же
По сторожу ко всякому приставить.
Мольбами лишь смягчают гнев богов
И жертвами. Бессонницей томимый,
Продумал я всю ночь, до утра вплоть,
И вот на чем остановился: завтра,
В Ярилин день, в заповедном лесу,
К рассвету дня сойдутся берендеи.
Велим собрать, что есть в моем народе,
Девиц-невест и парней-женихов
И всех зараз союзом неразрывным
Соединим, лишь только Солнце брызнет
Румяными лучами по зеленым
Верхам дерев. И пусть тогда сольются
В единый клич привет на встречу Солнцу
И брачная торжественная песнь.
Угодней нет Яриле жертвы!
Великий царь, уж как ни весела.
Ни радостна такая встреча Солнцу,
Да только жаль, что невозможна.
Чего нельзя, Бермята? Невозможно
Исполнить то, чего желает царь?
В уме ли ты?
Рассорились до драки с женихами.
Уж где женить! На сажень маховую
Не подведешь друг к другу.
Снегурочка недавно объявилась.
Передрались все парни за нее.
На женихов накинулись невесты
Из ревности, и брань идет такая —
Усобица, что только руки врозь!
Быть может, ты и прав, тогда старайся
Уладить всех и примирить до завтра.
Решение мое неперменимо.
Просится, кучится
Взнесть челобитьице.
Входы заказаны,
Двери затворены?
Нешто так водится?
Где ж это писано,
Где же показано?
Сердце-то вынувши...
Душу-то вызнобив,
Девичьей ласкою
Вдосталь натешившись,
Вдоволь нахваставшись,
При людях девицу
Назвал бесстыжею.
Слезную жалобу,
Горе-то слышится,
Правда-то видится,
Толку-то, милая,
Мало-малёхонько.
Сказывай по́-ряду,
Что и как деялось,
Чем ты обижена,
Кем опозорена!
Купава (плача)
Сказывать, светлый царь?
Сказывай, умница!
Праздники частые,
Бродишь, гуляючи,
По лугу, по лесу,
Долго ли встретиться,
Долго ль знакомиться
Девушке с парнями?
Вот я и встретилась.
С кем познакомилась?
Чину торгового,
Роду Мизгирьего.
Купава (плача)
Сказывать, светлый царь?
Сказывай, сказывай!
Батюшка, светлый царь:
Клятвы-то слушать ли,
В совесть-то верить ли,
Али уж в людях-то
Вовсе извериться?
Милая девушка!
Чем же и свет стоит?
Правдой и совестью
Только и держится.
Купава (плача)
Я и поверила.
Сказывать, светлый царь?
Сказывай, умница!
Парень приглянется,
Парень полюбится,
Думаешь век прожить
В счастье да в радости;
Парень-то ласковый,
Надо ль любить его?
Купава (плача)
Так я и сделала.
Сказывать, светлый царь?
Сказывай, сказывай!
Батюшку ро́дного,
Близких и сродников,
Милых подруженек,
Игры веселые,
Речи заветные.
Знаю да помню лишь
Друга любезного.
Встретясь, целуемся,
Сядем, обнимемся,
В очи уставимся,
Смотрим, любуемся.
Батюшка, светлый царь,
Видно, людское-то
Счастье не на́долго.
Вздумали, в лес пошли,
Взяли подруженек,
Звали Снегурочку.
Только завидел он
Злую разлучницу,
Коршуном воззрился,
Соколом кинулся,
Подле разлучницы
Вьется, ласкается,
Гонит, срамит меня,
Верную, прежнюю.
Сам же он выкланял,
Выплакал, вымолил
Сердце у девушки,
Сам же корит, бранит:
При людях девушку
Назвал бесстыжею...
За сердце трогают
Речи нехитрые,
Горе правдивое.
Свету не взвидела,
Ноги-то резвые
Ровно подкошены,
Так и валюсь снопом,
Веришь ли, светлый царь,
Так вот и падаю,
Вот хоть сейчас гляди, —
Так вот точнехонько
Оземь и грянулась.
Средь ясного, безоблачного неба
Раскатами внезапно возгремели,
Не так бы я дивился, как дивлюсь
Словам твоим бесхитростным. Смеяться
Над девушкой покинутой, над сердцем,
Ребячески доверчивым! Ужасно!
Неслыханно, Бермята! Страшно верить!
Приспешники, ищите по посаду
Преступника; поставьте Мизгиря
На суд царев.
Скликать народ с базаров и торгов
На царский двор, на царский грозный суд
А кликать клич учтиво, честно, складно,
Чтоб каждому по чину величанье,
По званию и летам был почет.
Да кланяйтесь почаще до пониже!
Государевы люди:
Бояре, дворяне,
Боярские дети,
Веселые головы,
Широкие бороды!
У вас ли, дворяне,
Собаки борзые,
Холопы босые!
2-й бирюч (с другой вышки)
Гости торговые,
Шапки бобровые,
Затылки толсты́е,
Бороды густые,
Кошели тугие!
Дочери отецкие,
Жены молодецкие!
У вас ли мужья сердитые,
Ворота браные,
Рукава шитые,
Затылки битые.
Дьяки, подьячие,
Парни горячие,
Ваше дело: волочить да жать,
Да руку крючком держать.
Старые старички,
Честные мужички,
Подполатные жители,
Бабьи служители!
Старые старушки,
Совьи брови,
Медвежьи взгляды,
Ваше дело: намутить, наплесть,
Сына со снохой развесть.
Молодые молодцы,
Удалые удальцы,
Молодо-зелено,
Погулять велено.
Люди за дело,
Вы за безделье.
Ваше дело по теремам поглядывать,
Девок выманивать.
Красные девицы,
Криночные баловницы,
Горшечные пагубницы,
Ваше дело: лоб лощить,
Дом врозь тащить,
Лепешки печь, под забор хоронить
Да ребят кормить.
Слушайте-послушайте,
Государевы люди,
Государеву волю!
Идите в красные ворота
На красный царский двор!
Вереи точены,
Ворота золочены.
С красного двора в новы сени,
На частые ступени,
В дубовые двери,
В государевы палаты,
Суд судить, ряд рядить!
Сходят с вышек.
Простая речь жестка. Уборы красят
Красивых жен; высокие палаты
Прикрасами красны, — а речи складом,
Теченьем в лад и шуткой безобидной.
Сбирается народ?
Отрок (с переходов)
Валит толпами,
Великий царь.
Царь (Купаве)
Девица, не тужи!
Печаль темнит лица живые краски.
Забывчиво девичье горе, сердце
Отходчиво: как в угольке, под пеплом
Таится в нем огонь для новой страсти.
Обидчика забудь! А за обиду
Отмститель суд да царь.
Краса дворца, Прекрасная Елене!
От жен и дев, от юных берендеек,
От всех сердец, лелеющих любовь.
Великий Берендей,
Владыка среброкудрый,
Отец земли своей.
Для счастия народа
Богами ты храним,
И царствует свобода
Под скипетром твоим,
Владыка среброкудрый,
Отец земли своей.
Да здравствует премудрый,
Великий Берендей!
Царь (народу)
Спасибо вам! В приводе ль виноватый?
Царь (народу)
Вина его известна вам?
Царь (Мизгирю)
В вине своей винишься ль ты?
Для милости закроем наше сердце
На этот раз. К злодеям сожаленье
Грозит бедой: разгневанные боги
Вину его на нас обрушат, карой
Падет она на берендеев. Мщенье
Преступнику грозящий гнев смиряет.
Поругана любовь! Благое чувство,
Великий дар природы, счастье жизни,
Весенний цвет ее! Любовь невесты
Поругана! Распуколка души,
Раскрывшейся для первых чувств, цветок
Невинности благоуханный! Срам
И стыд моим серебряным сединам!
Чему Мизгирь повинен, говорите!
Обиженной!
У ног ее, а если не захочет,
Тогда карай грозой своей.
Желаешь ли загладить грех, Купаву
Понять в жену?
Снегурочка.
Премудрый царь.
Свободный брак.
Обидчику! Спроси сперва Купаву,
Желает ли она сама?
Хочу любить, а как его полюбишь?
Обижено, разбито сердце им;
Лишь ненависть к нему до гроба будет
В груди моей. Не надо мне его.
Вина его; но в нашем уложенье
Кровавых нет законов, пусть же боги
Казнят его по мере преступленья,
А мы судом народным Мизгиря
На вечное изгнанье осуждаем.
Иди от нас, преступник, поругатель
Горячности доверчивой любви,
Внушенной нам природой и богами.
Гоните прочь его от каждой двери,
От каждого жилья, где свято чтутся
Обычаи честны́е старины!
В пустыню, в лес его гоните! Звери —
Товарищи тебе по сердцу; сердце
Звериное с зверями тешь, Мизгирь!
Но если б ты, великий царь, увидел
Снегурочку...
Смотри-ка, мать! Лазоревый цветочек —
Живехонек.
Вперед всего! И нам поклон отвесят,
Ведь тоже мы не из последних.
На кику-то?
Ну, здравствуйте, честны́е берендеи!
Попроще, чай, моей?
От зависти!
Снегурочка (указывая на царя)
А это кто? Кафтан-то
Узорчатый, обвязка золотая
И по пояс седая борода.
Да это царь.
Снегурочке. Пойдем на волю.
С добра ума какую речь сказала!
Вперво́й пришлось Бакуле Бобылю
На царские палаты любоваться,
Да вон итти! Какая нам неволя?
Побарствуем, покуда не погонят.
По сторонам, а батюшка, великий
Премудрый царь, дивится: что за дура
В высокие хоромы забежала,
Незваная. Деревня ты, деревня!
Поди к нему, не бойся, не укусит.
Да кланяйся пониже!
Снегурочка (подойдя к царю, кланяется)
Здравствуй, царь!

Полна чудес могучая природа!
Дары свои обильно рассыпая,
Причудливо она играет: бросит
В болотинке, в забытом уголке
Под кустиком, цветок весны жемчужный,
Задумчиво склоненный ландыш, брызнет
На белизну его холодной пылью
Серебряной росы, — и дышит цветик
Неуловимым запахом весны,
Прельщая взор и обонянье.
Что ландыши так скоро отцвели!
Сказал бы ты, что любишь их, так я уж
Давно б тебе пучочек нарвала,
Хорошеньких. Не всякий место знает,
А я в лесу, как дома; если хочешь,
Пойдем со мной, я место укажу.
Такой цветок цветет перед очами,
Что я смотрю, смотрю, да и не верю, —
Во сне иль въявь цветок передо иной?
Ярилин гнев смягчить. Какая жертва
Готовится ему! При встрече Солнца
Вручим ее счастливому супругу.
Снегурочка, пришла твоя пора:
Ищи себе по сердцу друга!
Искать его, не знаю.
Царь (отводя Снегурочку)
Не стыдись!
Преклонные лета равняют старца
С девицею. Стыдливость неуместна
Пред старыми потухшими глазами.
Откройся мне: кого порой вечерней
На зыбкое крылечко поджидаешь?
Кого вдали, прикрывши ручкой глазки,
На полотне зари румяной ищешь?
Кого бранишь за медленность, кому
Навстречу шлешь и радости улыбку,
И слез поток, и брань, и поцелуй?
Кому, скажи, девица!
Никому.
Не верю я. Таких чудес на свете
Не слыхано. Природой неизменно
Положена пора любви для всех.
Не верю я. Но если правда, как же
Не гневаться подателю тепла?
Удвоим же старания исправить
Невольный грех. Ужли из берендеев
На мой призыв никто не отзовется?
Кому из вас Снегурочка милее?
Кто может в ней младенческую душу
Желанием любви зажечь, скажите!
Потратили труды.
И плачущих и пляшущих, да толку
Ни на волос не вышло.
Кому из вас удастся до рассвета
Снегурочку увлечь любовью, тот
Из рук царя, с великим награждением,
Возьмет ее, и лучшим гостем будет
За царскими столами на пирах,
На празднике Ярилы.
Молчат они.
Царь (Елене)
Прекрасная Елена,
Хочу спросить у вас, у женщин, лучше
Известны вам сердечные дела:
Ужли совсем не стало той отваги
В сердцах мужчин, не стало тех речей,
Пленительно-лукавых, смелых взоров,
Которыми неотразимо верно,
Бывало, мы девиц и жен прельщали?
Прекрасная Елена, укажи,
Кого избрать из юных берендеев,
Способного свершить желанный подвиг
Обычную, могла бы я, конечно,
Незнанием отговориться; но
Желание служить для пользы общей
Стыдливостью пожертвовать велит.
Из юношей цветущих, берендеев,
Известных мне, один лишь только может
Внушить любовь девице, сердце жен
Поколебать, хотя бы наша верность
Крепка была, как сталь, — и это Лель.
Великий царь, а Солнцу подобает
Такая честь. Лелеяло измлада
Оно меня — учило песни петь;
Его тепло в речах моих, — и слушать
Охотятся девицы речи Леля.
Тепло его в крови моей и в сердце,
И теплится в лице румянцем смуглым,
И светится весенней сладкой негой
Из глаз моих. Снегурочка, пойдем
Свивать венки со мною вместе, будем
Встречать зарю и солнечный восход!
Смотрите ей в глаза! Она полюбит
К рассвету дня, — меня или другого,
Снегурочка полюбит непременно,
Поверьте мне. А бедный пастушонко,
Кудрявый Лель, в угоду боту-Солнцу
И светлому царю, поможет ей!
Огонь любви моей воспламенит
Снегурочки нетронутое сердце.
Клянусь тебе великими богами,
Снегурочка моей супругой будет,
А если нет — пускай меня карает
Закон царя и страшный гнев богов!
Покоен я и беспечально встречу
Ярилин день. Вечернею зарей,
В заповедном лесу моем, сегодня
Сберемся мы для игр и песен. Ночка
Короткая минует незаметно,
На розовой заре, в венке зеленом,
Среди своих ликующих детей
Счастливый царь пойдет на встречу Солнца.
Великий Берендей,
Владыка среброкудрый.
Отец земли своей!
Для счастия народа
Богами ты храним,
И царствует свобода
Под скипетром твоим!
Под липою бел шатер,
В том шатре стол стоит,
За тем столом девица.
Рвала цветы со травы,
Плела венок с яхонты.
Кому венок износить?
Носить венок милому.
Копеечка, — и мы поразжились.
Намаялся, — хоть душу отведет.
На праздниках тяжеле всех Бакуле,
Хлопот ему по горло: пляшет, пляшет,
Надсядится, а не отстанет. Жаден
До пляски-то. Смотреть-то жалость, право!
Того гляди, умрет когда о надсады,
Допляшется.
Старательный мужик.
Царь (проходит между гуляющими)
Веселое гулянье! Сердцу радость
Глядеть на вас. Играйте, веселитесь,
Заботы прочь гоните: для заботы
Своя пора. Народ великодушный
Во всем велик, — мешать с бездельем дело
Не станет он; трудиться, так трудиться,
Плясать и петь — так вдоволь, доупаду.
Взглянув на вас разумным оком, скажешь,
Что вы народ честной и добрый; ибо
Лишь добрые и честные способны
Так громко петь и так плясать отважно.
Спасибо вам на песнях и на пляске!
Уж тешиться, так тешиться!
Кувыркайтесь, ломайтесь, дураки!
Уходит день веселый, догорают
Последние лучи зари, все выше
И выше свет малиновый; потемки
Цепляются за сучья и растут,
Преследуя зари румяный отблеск.
И скоро ночь в росящемся лесу
С вершинами деревьев станет вровень.
Пора к шатрам, в кругу гостей веселых
Окончить день и встретить новый. Песню
Последнюю пропой, пригожий Лель!
Туча со громом сговаривалась:
Ты, гром, греми, а я дождь разолью,
Вспрыснем-ка землю весенним дождем!
То-то цветочки возрадуются!
Выдут девицы за ягодками,
Парни за ними увяжутся.
Лель, мой Лель! Лели-лели, Лель!
В роще подруженьки врозь разбрелись,
Кто по кустам, кто по ельничку.
Ягодки брали, аукалися,
Милой подруженьки нет как нет.
Все-то девицы расплакалися:
Нашу подружку не волк ли заел.
Лель, мой Лель! Лели-лели, Лель!
Встретился девушкам чуж-чуженин,
Чуж-чуженинушко, стар-старичок.
Глупые девки, с ума вы сбрели,
Что вам за радость аукаться,
Что ей за прибыль откликнуться?
Вы б по кустам-то пошарили.
Лель, мой Лель! Лели-лели, Лель!
Туча со громом сговаривалась:
Ты, гром, греми, а я дождь разолью,
Вспрыснем-ка землю весенним дождем!
То-то цветочки возрадуются.
Вымочим девушек-ягодниц,
Вымочим их, да и высушим.
Лель, мой Лель! Лели-лели, Лель!
Не верю я. Ну, статочное ль дело
В частых кустах подружку потерять!
Потешил ты царево сердце, Лель.
Потешь еще! В кругу подруг стыдливых
Красавицу-девицу выбирай,
Веди ко мне, и, всем на погляденье,
Пускай она за песню наградит
Певца любви горячим поцелуем.
Возьми меня!
Девичий круг нельзя не обойти,
Для виду хоть. За что же их обидеть!
Отчетливый и звонкий поцелуй, —
Как будто я увесистую чашу
Стоялого хмельного меду выпил.
А кстати я о хмеле вспомнил. Время
К столам итти, Прекрасная Елена,
И хмелю честь воздать. Его услады
И старости доступны. Поспешим!
Желаю вам повеселиться, дети!
А чем же мы не молодцы? Не хуже
Сплясать да спеть умеем.
За что про что такая честь? Красавиц,
Не ей чета, найдется между нами.
Осмелиться да захотеть.
Осмелимся, сыграем при народе
Игру свою, что два года учили
Тишком от всех, в овинах хоронясь.
Купался черно́й,
На речке быстро́й.
Ай, лели-лели!
Не выкупался,
Лишь выпачкался,
В грязи вывалялся.
Ай, лели-лели!
На горку входил,
Отряхивался,
Охорашивался.
Ай, лели-лели!
Осматривался,
Нейдет ли кто,
Не сыщет ли что?
Ай, лели-лели!
Охотнички свищут,
Собаки-то рыщут,
Черна бобра ищут.
Ай, лели-лели!
Хотят шубу шить,
Бобром опушить,
Девкам подарить.
Ай, лели-лели!
Девки чернобровы,
На них шубы новы,
Опушки бобровы.
Ай, лели-лели!
Ребята вы других не хуже. Пусть же
Узнает Лель, и мы ему докажем,
Что парни нас не обегают. Рад бы
Обнять когда и Радушку, да поздно:
У ней дружок, ему и поцелуи
От Радушки.
Брусило (обнимая Радушку)
Любезное житье.
Курилка (обнимая Малушу)
Чего же лучше:
Подружка есть, так сердце дома. Братцы,
Пойдем смотреть на царские шатры.
Купавушка! Да не она ли?
Снегурочка, одна, в слезах. О чем
Тоскуешь ты? Девицы веселятся,
Во всем лесу веселый гул идет:
То песенки, то звонкий смех, то шопот
Воркующий, то робости и счастья
Короткий вздох, отрывистый. А ты
Одна, в слезах.
Сиротку так обидеть?
Какую ты нашла обиду.
Красавица Снегурочка иль нет?
Ведешь к царю, целуешь. Разве лучше
Снегурочки Купава? Вот обида,
Какой забыть нельзя.
Лель (обнимая Снегурочку)
За что сердиться,
Снегурочка? Не дорог поцелуй
При всем честном народе, втихомолку
Ценнее он и слаще.
Я не верю.
Не сладко мне украдкой целоваться.
Подумай ты, когда теперь дождешься,
Чтоб царь велел из всех девиц-красавиц
Красавицу поставить напоказ!
Опять возьмешь другую.
Возьмешь тебя, обидятся другие;
Другую взять, тебя обидеть. Скоро
Румяная забрезжится заря,
Народ с царем пойдет на встречу Солнца.
А мне вперед итти и запевать
С подружкою. Кого бы взять? Не знаю.
За эту честь души не пожалеет.
Снегурочка отдаст.
Пригоженький, когда настанет время
Снегурочке любить, уж никого-то
Опричь тебя не полюблю.
Коль хочешь ты, чтоб сердце не болело
У бедненькой Снегурочки, с другими
Девицами водиться перестань!
Ласкаешь их, а мне сердечка больно,
Целуешь их, а я гляжу да плачу.
Не пашет он, не сеет; с малолетства
На солнышке валяется; лелеет
Весна его, и ветерок ласкает.
И нежится пастух на вольной воле.
В уме одно: девичья ласка, только
И думаешь о ней.
Целуй меня, пригоженький! Пусть видят,
Что я твоя подружка. Горько, больно
Одной бродить! Глядят как на чужую
И девушки и парни. Вот пошла бы
На царские столы смотреть, а с кем?
Подружки все с дружками, косо смотрят,
Сторонятся: отстань, мол, не мешай!
С старушками пойти и с стариками —
Насмешками да бранью докорят.
Одной итти, так страшно. Будь дружком,
Пригоженький!
Немало я любил тебя, горючих
Немало слез украдкой пролил.
Глупа еще, — прости, пригожий Лель!
Поласковей, и ты б закабалила
Меня навек и волю отняла.
Люби меня немножко, дожидайся, —
Снегурочка сама тебя полюбит.
Сведи меня смотреть шатры царевы
И солнышко встречать возьми подружкой!
Хорошенький-пригоженький, возьми!
Не ужинал еще, — как раз вернусь.
В густой толпе, из-за чужой спины,
Снегурочка смотреть на праздник будет, —
Вперед пойдет. И царь, и люди скажут:
Такой четы на диво поискать!
Сплести себе из тонких гибких веток;
Вплету туда цветочки-василечки.
Ах, нет. Уйди! Не надо.
Не оставлю
Твоей руки, пока в мольбах и стонах
Не выскажу тебе, как ноет сердце,
Какой тоской душа больна. Не знала
До сей поры она любви страданий,
Утехи лишь известны ей; а сердце
Приказывать привыкло, не молило,
Не плакало оно. Перед тобою
В слезах стоит не мальчик, гордый духом
Смиряется. Доселе я не плакал,
И даже слов не тратил много, — только
Рукой манил девиц делить любовь
И золото бросал за ласки; ныне
Сломился я под гнетом жгучей страсти,
И слезы лью. Смотри, колена клонит
Перед девчонкой гордый человек.
Полюбишь ты меня, скажи!
Слова твои пугают, слезы страшны;
Чего-то я боюсь с тобой. Уйди!
Оставь меня, прошу! Пусти! Ты добрый.
Зачем пугать Снегурочку?
Что страшен я, то правда. Не напрасно ж
Румяный стыд прорезал полосами
Лицо мое; за горечь униженья
Заплатишь ты.
Живет любовь в народе, не хочу,
Не буду я любить.
Желанного достичь по доброй воле.
Снегурочка, у острова Гурмыза,
Где теплое бушующее море
На камни скал прибрежных хлещет пену,
Пускаются без страха водолазы
Отважные искать по дну морскому
Прибыточной добычи. Я пытался,
Удачи ждал; давал большую цену
За жизнь людей и посылал на дно
За жемчугом проворных водолазов
И вынес мне один зерно такое,
Какого нет в коронах у царей,
Ни у цариц в широких ожерельях.
Купить его нельзя; полцарства стоит
Жемчужина. Сменяться? — Вещи равной
Не подберешь. Ценой ему равна,
Снегурочка, одна любовь твоя.
Сменяемся, возьми бесценный жемчуг,
А мне любовь отдай.
Себе оставь; не дорого ценю я
Свою любовь, но продавать не стану:
Сменяюсь я любовью на любовь,
Но не с тобой, Мизгирь.
Довольно слов, довольно убеждений!
Бросай венок девичий! Ты жена,
Снегурочка. Поклялся я богами
Перед царем и клятву исполняю.
Пригожий Лель!
Возьмет Мизгирь, что хочет взять пастух.
Сухой пенек за милый образ принял,
Холодный блеск зеленых светляков —
За светлые снегурочкины глазки.
Лови мечты манящей воплощенье!
Лишь светлый день твои рассеет грезы.
Умильный взгляд обороти назад!
Что в поздний час одна в лесу блуждаю?
Пригожий Лель, меня взманило пенье
Певца весны; гремящий соловей,
С куста на куст перелетая, манит
Раскрытое для увлечений сердце
И дальше в лес опасный завлекает
Прекрасную Елену.
От царского шатра блуждаешь ты.
Вернись к нему открытою поляной!
Опасности не встретишь.
Не хочешь ты Прекрасную Елену,
В густом лесу тенистом проводить
Уютною тропинкой.
Пошел бы я, да сердце не на месте:
В гулянках я все стадо растерял,
Ищу теперь по кустикам овечек.
Какую ты в лесу овечку ловишь.
Ах, бедная овечка, прячься дальше!
Отыщет Лель и сетью льстивой речи
Запутает в такую же напасть,
В какую ввел Прекрасную Елену.
Заставил ты несчастную ревниво
Следить тебя в печальном размышленье:
Как вредно вам вверяться, пастухам.
Отсутствие твое заметят скоро.
Прекрасная, боишься ты?
Прекрасная Елена (прижимаясь к Лелю)
Ах, Лель,
Всего боюсь. Смотри, в кустах мелькают
И светятся двойчаткой, точно свечки,
Глаза волков кровавые. А вот
На дереве повис, как кошка, леший, —
Скосив глаза и высунув язык,
Старается удавленника скорчить.
А вон другой — для глупой шутки лапу
Лохматую в колючий куст просунув,
Зажмурясь, ждет, чтоб ферязь разорвать
И сделать в ней прореху, где не надо.
Всего боюсь, и света и потемков,
Страшит меня и зверь, и человек,
И леший, злой проказник. Только Лелю
Пригожему, закрыв глаза, без страха
Холодного, себя вверяю.
В объятиях твоих лежать и млеть.
Огня в груди у Леля.
От пламенной любви твоей бежит.
Не стану я; прекрасную супругу
Не в первый раз в чужих объятьях вижу.
Пойдем со мной! В лесу ночной порою
И встретит кто, так все ж пристойней с мужем
Бродить тебе, чем с Лелем.
Разбойник Лель удваивает нежность
Жены твоей к тебе. Его поступок
Прекрасную Елену убеждает,
Что юноши все нагло-бессердечны,
Зато мужья и милы и добры.
Пойдем к царю! А я веночек новый
Сплела себе, смотри. Пригожий Лель,
Возьми с собой! Обнимемся! Покрепче
Прижмусь к тебе от страха. Я дрожу,
Мизгирь меня пугает: ищет, ловит.
И что сказал, послушай! Что Снегурка
Его жена. Ну, статочное ль дело:
Снегурочка — жена? Какое слово
Нескладное!
Лель (завидев бегущую Купаву)
Да здесь ли нам сжидаться?
Не там ли вон, смотри!
Да здесь ли, там ли,
Ведь ты со мной. Чего ж еще?
Бежит сюда по тайности словечко
Сказать со мной. Дождись вон там!
Сердечный друг, голубчик сизокрылый!
Не в глазки, нет, не в щечки целовать, —
У ног лежать, голубчик сизокрылый,
У ног лежать должна Купава.
Летят и льнут к соте медовой мухи,
К воде листок, к цветочку пчелка льнет —
К Купаве Лель.
Тепло мое сердечко, благодарной
Навек тебе останусь; ты от сраму,
От жгучих игл насмешки и покоров
Купаве спас девическую гордость.
При всем честном народе поцелуем
Сравнял меня, забытую, со всеми.
Куплю себе, тебя целуя. Если
У глупого мальчонка-пастуха
Рассудка нет, так вещим сердцем сыщет
Подружку он.
Мани меня, когда ласкать захочешь,
Гони и бей, коль ласка надоест.
Без жалобы отстану, только взглядом
Слезящимся скажу тебе, что я, мол,
Приду опять, когда поманишь.
Души моей, Купава! Сиротинка
Свою гульбу-свободу отгулял.
Победная головка докачалась
До милых рук, долюбовались очи
До милых глаз, домаялось сердечко
До теплого приюта.
Надолго ли любовь твоя, не знаю;
Моя любовь до веку и до часу
Последнего, голубчик сизокрылый!
Смотри, заря чуть видною полоской
Прорезала восточный неба край,
Растет она, яснее, ширясь. Это
Проснулся день и раскрывает веки
Светящих глаз. Пойдем! Пора приспела
Встречать восход Ярила-Солнца. Гордо
Перед толпой покажет Солнцу Лель
Любимую свою подругу.
Обманщик Лель, зачем же я ждала,
Плела венок? Ведь не затем, чтоб после
Смочить его слезами. Ты уж так бы
Сказал тогда: Снегурочка, плети,
Плети венок и плачь, роняй слезинки
На каждый лист, на каждый лепесток!
А ты манил.
Встречать тебе восход Ярила-Солнца?
Когда его встречаем, жизни сила,
Огонь любви горит у нас в очах.
Любовь и жизнь — дары Ярила-Солнца;
Его ж дары ему приносят девы
И юноши; а ты сплела венок,
Надела бус на шейку, причесалась,
Пригладилась — и запон, и коты
Новехоньки, — тебе одна забота,
Как глупому ребенку, любоваться
На свой наряд, да забега́ть вперед,
Поодоль стать, — в глазах людей вертеться
И хвастаться обновками.
Разлучница! Твое же это слово;
Сама меня разлучницей звала,
Сама же ты и разлучаешь с Лелем.
Горячие Купавы речи! Время
Узнать тебе, как сердце говорит,
Когда оно любовью загорится.
Учись у ней любить и знай, что Лелю
Не детская любовь нужна. Прощай!
Снегурочка. О мать, Весна-Красна!
Бегу к тебе и с жалобой и с просьбой:
Любви прошу, хочу любить! Отдай
Снегурочке девичье сердце, мама!
Отдай любовь иль жизнь мою возьми!
Снегурочка, постой одно мгновенье.
Зовет тебя покинутая дочь.
Из тихих вод явись — услышать стоны
И жалобы Снегурочки твоей.
Мольбы твои? Великими дарами
Могу тебя утешить на прощанье.
Последний час Весна с тобой проводит,
С рассветом дня вступает бог-Ярило
В свои права и начинает лето.
Кругом меня все любят, все счастливы
И радостны; а я одна тоскую;
Завидно мне чужое счастье, мама.
Хочу любить — но слов любви не знаю,
И чувства нет в груди; начну ласкаться
Услышу брань, насмешки и укоры
За детскую застенчивость, за сердце
Холодное. Мучительную ревность
Узнала я, любви еще не зная.
Отец-Мороз, и ты, Весна-Красна,
Дурное мне, завистливое чувство
Взамен любви в наследство уделили;
В приданое для дочки положили
Бессонные томительные ночи
И встречу дня без радости. Сегодня,
На ключике холодном умываясь,
Взглянула я в зеркальные струи
И вижу в них лицо свое в слезах,
Измятое тоской бессонной ночи.
И страшно мне: краса моя увянет
Без радости. О мама, дай любви!
Любви прошу, любви девичьей!
Забыла ты отцовы опасенья.
Любовь тебе погибель будет.
Пусть гибну я, любви одно мгновенье
Дороже мне годов тоски и слез.
Готова я; родник неистощимый
Любовных сил в венке моем цветном.
Сними его! Присядь ко мне поближе!
Цветов и трав, какие переливы
Цветной игры и запахов приятных!
Один цветок, который ни возьми,
Души твоей дремоту пробуждая,
Зажжет в тебе одно из новых чувств,
Незнаемых тобой, — одно желанье,
Отрадное для молодого сердца;
А вместе все, в один венок душистый
Сплетясь пестро, сливая ароматы
В одну струю, — зажгут все чувства разом.
И вспыхнет кровь, и очи загорятся,
Окрасится лицо живым румянцем
Играющим, — и заколышет грудь
Желанная тобой любовь девичья.
Зорь весенних цвет душистый
Белизну твоих ланит,
Белый ландыш, ландыш чистый,
Томной негой озарит.
Барской спеси бархат алый
Опушит твои уста,
Даст улыбку цветик малый —
Незабудка-красота.
Роза розой заалеет
На груди и на плечах,
Василечек засинеет
И просветится в очах.
Кашки мед из уст польется
Чарованием ума,
Незаметно проберется
В душу липкая Дрема.
Мак сердечко отуманит,
Мак рассудок усыпит,
Хмель ланиты нарумянит
И головку закружит.
Зеленый лес оделся! Берегами
И озером нельзя налюбоваться.
Вода манит, кусты зовут меня
Под сень свою; а небо, мама, небо!
Разлив зари зыбучими волнами
Колышется.
Дитя мое! Любовным ароматом
Наполнилась душа твоя. Кипучий
Восторг страстей тебя охватит скоро;
Красой лугов и озером зеркальным
Дотоле ты любуешься, пока
На юношу не устремятся шары.
Тогда лишь ты вполне узнаешь силу
И власть любви над сердцем. С первой встречи
Счастливца ты даришь любовью, кто бы
Ни встретился тебе. Но, радость-дочка,
Таи любовь от глаз Ярила-Солнца,
Спеши домой, не медля: не любуйся
Багряными потоками рассвета, —
Вершины гор покрылись позолотой,
И скоро царь светил осветит землю.
Беги домой тропинками лесными
В тени кустов и избегая встречи;
Предчувствие тревожит сердце мне.
Прощай, дитя, до нового свиданья,
И матери советов не забудь.
В груди моей. Ребенком прибежала
Снегурочка в зеленый лес — выходит
Девицею с душой счастливой, полной
Отрадных чувств и золотых надежд.
Снесу мой клад тропинкой неизвестной;
Одна лишь я по ней бродила, лешим
Протоптана она между болотом
И озером. Никто по ней не ходит,
Лишь лешие, для шутки, горьких пьяниц
Манят по ней, чтоб завести в трясину
Без выхода.
Всю ночь ловлю тебя. Остановись!
Боишься ты?
Полна душа моя. Какая прелесть
В речах твоих! Какая смелость взора!
Высокого чела отважный вид
И гордая осанка привлекают,
Манят к тебе. У сильного — опоры,
У храброго — защиты ищет сердце
Стыдливое и робкое. С любовью
Снегурочки трепещущая грудь
К твоей груди прижмется.
Мизгирь (обнимая ее)
Жадным слухом
Ловлю твои слова, боюсь поверить
Блаженству я, Снегурочка.
О милый,
Прости меня! Чего-то я боялась, —
Смешно самой и стыдно, берегла
Какое-то сокровище, не зная,
Что все, что есть на свете дорогого,
Живет в одном лишь слове. Это слово:
Любовь.
И счастию не будет меры.
Позволь взглянуть в твое лицо, в огонь
Твоих очей вглядеться! Слушай, прежде
Считала я девичью миловидность,
Сребристый пух ланит и нежность кожи
За лучшую красу. Не понимаю,
Слепа, глупа была. Да разве можно
Красу девиц равнять с твоей красою?
Незрелый цвет девичьей нежной кожи
Равнять с мужским румянцем загрубелым?
Снегурочка твоя, бери в свой дом
Жену свою, — любить и нежить буду,
Ловить твой взгляд, предупреждать желанья.
Но, милый мой, бежим скорее, спрячем
Любовь свою и счастие от Солнца,
Грозит оно погибелью! Бежим,
Укрой меня! Зловещие лучи
Кровавые страшат меня. Спасай,
Спасай свою Снегурочку!
Спасать тебя? Любовь твоя — спасенье
Изгнаннику. На солнечном восходе
Мизгирь тебя супругою покажет,
И царский гнев правдивый укротится,
И, милостью богатый, Берендей
Младой чете свою окажет ласку.
Снегурочка (на коленях)
Завет отца и матери, о милый,
Не смею я нарушить. Вещим сердцем
Почуяли они беду, — таить
Велели мне мою любовь от Солнца.
Погибну я! Спаси мою любовь,
Спаси мое сердечко! Пожалей
Снегурочку!
Покорными сердцами
Привыкла ты владеть, привыкла тешить
Угодами обычай прихотливый.
Но сердцем я не мальчик — и любить,
И приказать умею; оставайся!
Снегурочка!
Неведомой беды! Но если вправду
Беда придет — тогда погибнем вместе.
Горит восток. Сожми меня в объятьях,
Одеждою, руками затени
От яростных лучей, укрой под тенью
Склонившихся над озером ветвей.
Ой Дид-Ладо, сеяли, сеяли.
Ой Дид-Ладо, вытопчем, вытопчем.
А чем же вам вытоптать, вытоптать,
Ой Дид-Ладо, вытоптать, вытоптать?
А мы коней выпустим, выпустим,
Ой Дид-Ладо, выпустим, выпустим.
А мы коней переймем, переймем,
Ой Дид-Ладо, переймем, переймем.
А мы коней выкупим, выкупим,
Ой Дид-Ладо, выкупим, выкупим.
А чем же вам выкупить, выкупить,
Ой Дид-Ладо, выкупить, выкупить?
А мы дадим девицу, девицу,
Ой Дид-Ладо, девицу, девицу.
А нашего полку прибыло, прибыло,
Ой Дид-Ладо, прибыло, прибыло.
А нашего полку убыло, убыло,
Ой Дид-Ладо, убыло, убыло.
Обилием и счастием! В богатстве
И радости живите до последних
Годов своих в семье детей и внуков!
Печально я гляжу на торжество
Народное: разгневанный Ярило
Не кажется, и лысая вершина
Горы его покрыта облаками.
Недоброе сулит Ярилин гнев:
Холодные утра и суховеи,
Медвяных рос убыточные порчи,
Неполные наливы хлебных зерен,
Ненастную уборку — недород,
И ранние осенние морозы,
Тяжелый год и житниц оскуденье.
Мизгирь (подводя Снегурочку к царю)
Великий царь, твое желанье было
Законом мне, и я его исполнил:
С Снегурочкой на брак благослови,
Прости вину мою и гнев на милость
Перемени!
Снегурочка.
Снегурочка, вручаешь жениху
Судьбу свою? С твоей рукою вместе
Даешь ли ты любовь ему?
Спроси меня сто раз, сто раз отвечу,
Что я люблю его. При бледном утре
Открыла я избраннику души
Любовь свою и кинулась в объятья.
При блеске дня теперь, при всем народе,
В твоих глазах, великий Берендей,
Готова я для жениха и речи
И ласки те сначала повторить.
Какой восторг! Какая чувств истома!
О мать-Весна, благодарю за радость,
За сладкий дар любви! Какая нега
Томящая течет во мне! О Лель,
В ушах твои чарующие песни,
В очах огонь... и в сердце... и в крови
Во всей огонь. Люблю и таю, таю
От сладких чувств любви! Прощайте, все
Подруженьки, прощай, жених! О милый,
Последний взгляд Снегурочки тебе.
Люби меня! Не призраком лежала
Снегурочка в объятиях горячих:
Тепла была; и чуял я у сердца,
Как сердце в ней дрожало человечье.
Любовь и страх в ее душе боролись,
От света дня бежать она молила.
Не слушал я мольбы — и предо мною
Как вешний снег растаяла она.
Снегурочка, обманщица не ты;
Обманут я богами; это шутка
Жестокая судьбы. Но если боги
Обманщики — не сто́ит жить на свете!
И страшная погибель Мизгиря
Тревожить нас не могут; Солнце знает,
Кого карать и миловать. Свершился
Правдивый суд! Мороза порожденье —
Холодная Снегурочка погибла.
Пятнадцать лет она жила меж нами,
Пятнадцать лет на нас сердилось Солнце.
Теперь, с ее чудесною кончиной,
Вмешательство Мороза прекратилось.
Изгоним же последний стужи след
Из наших душ и обратимся к Солнцу.
И верю я, оно приветно взглянет
На преданность покорных берендеев.
Веселый Лель, запой Яриле песню
Хвалебную, а мы к тебе пристанем.
Палящий бог, тебя всем миром славим!
Пастух и царь тебя зовут, явись!
Лель (запевает)
Свет и сила,
Бог Ярило.
Красное Солнце наше!
Нет тебя в мире краше.
Бог Ярило.
Красное Солнце наше!
Нет тебя в мире краше.
Даруй, бог света,
Теплое лето.
Красное Солнце наше!
Нет тебя в мире краше.
Краснопогодное,
Лето хлебородное.
Красное Солнце наше!
Нет тебя в мире краше.