Обычно Вольф, уходя от профессора, прощался с Хлыновым на площади. На этот раз он пошёл рядом с ним, постукивая тростью, опустив нахмуренное лицо.
– Ваше мнение таково, что инженер Гарин скрылся вместе с аппаратом после истории в Вилль Давре? – спросил он.
– Да.
– А эта «кровавая находка в лесу Фонтенебло» не может оказаться Гариным?
– Вы хотите сказать, что Шельга захватил аппарат?..
– Вот именно…
– Мне это не приходило в голову… Да, это было бы очень неплохо.
– Я думаю, – подняв голову, насмешливо сказал Вольф.
Хлынов быстро взглянул на собеседника. Оба остановились. Издалека фонарь освещал лицо Вольфа, – злую усмешку, холодные глаза, упрямый подбородок. Хлынов сказал:
– Во всяком случае всё это только догадки, нам пока ещё незачем ссориться.
– Я понимаю, понимаю.
– Вольф, я с вами не хитрю, но говорю твёрдо, – необходимо, чтобы аппарат Гарина оказался в СССР. Одним этим желанием я создаю в вас врага, Честное слово, дорогой Вольф, у вас очень смутные понятия, что вредно и что полезно для вашей родины.
– Вы стараетесь меня оскорбить?
– Фу ты, чёрт! Хотя – правда. – Хлынов чисто по-российски, что сразу отметил Вольф, двинул шляпу на сторону, почесал за ухом. – Да разве после того, как мы перебили друг у друга миллионов семь человек, можно ещё обижаться на слова?.. Вы – немец от головы до ног, бронированная пехота, производитель машин, у вас и нервы, я думаю, другого состава. Слушайте, Вольф, попади в руки таким, как вы, аппарат Гарина, чего вы только не натворите…
– Германия никогда не примирится с унижением.
Они подошли к дому, где в первом этаже Хлынов снимал комнату. Молча простились. Хлынов ушёл в ворота. Вольф стоял, медленно катая между зубами погасшую сигару. Вдруг окно в первом этаже распахнулось, и Хлынов взволнованно высунулся:
– А… Вы ещё здесь?.. Слава Богу. Вольф, телеграмма из Парижа, от Шельги… Слушайте: «Преступник ушёл. Я ранен, встану не скоро. Опасность величайшая, неизмеримая грозит миру. Необходим ваш приезд».
– Я еду с вами, – сказал Вольф.