Татьяна Репина

(читает). Помяни, боже, и воспитавшыя их родители: зане молитвы родителей утверждают основания домов. Помяни, господи боже наш, рабы твоя уневестившияся, сшедшияся в радость сию. Помяни, господи боже наш, раба твоего Петра и рабу твою Веру и благослови я. Даждь им плод чрева, доброчадие, единомыслие душ и телес; возвыси я, яко кедры ливанские, яко лозу благорозгную. Даруй им семя класяно, да всякое самодовольство имуще, изобилуют на всякое дело благое и тебе благоугодное; и да узрят сыны сынов своих, яко новосаждения масличная окрест трапезы их; и благоугодивше пред тобою, воссияют, яко светила на небеси, в тебе, господе нашем. С тобою же слава, держава, честь и поклонение, безначальному твоему отцу и животворящему твоему духу, ныне и присно и во веки веков.

(поет). Аминь.

Душно! Это какой у вас орден на шее, Давид Соломонович?

Бельгийский. И зачем так много народу? Кто пускал? Уф! Русский баня!

Полиция дрянная.

Господу помолимся!

(поет). Господи помилуй.

(читает). Боже святый, создавый от персти человека и от ребра его воссоздавый жену и спрягий ему помощника по нему, за еже тако угодно бысть твоему величеству, не единому быть человеку на земле; сам и ныне, владыко, ниспосли руку твою от святого жилища твоего и сочетай раба твоего сего Петра и рабу твою сию Веру, зане от тебе сочетавается мужу жена. Сопрязи я в единомудрии, венчай я в плоть едину, даруй има плод чрева, благочадия восприятие. Яко твоя держава, и твое есть царство, и сила, и слава, отца и сына и святаго духа, ныне и присно и во веки веков.

(поет). Аминь.

(Зоненштейну). Сейчас венцы будут надевать. Смотрите, смотрите!

(берет с налоя венец и обращается лицом к Сабинину). Венчается раб божий Петр рабе божией Вере во имя отца и сына и святаго духа, аминь. (Передает венец Котельникову.)

Шафер как раз под рост жениху. Неинтересный. Кто это?
Это Котельников. И офицер неинтересный. Господа, пропустите даму! Вы, madame, не пройдете здесь.

(обращаясь к Олениной). Венчается раба божия Вера рабу божию Петру во имя отца и сына и святаго Духа. (Передает венец студенту.)

Венцы тяжелые. У меня уж рука отекла.

Ничего, я вас скоро сменю. От кого это пачулями разит, желал бы я знать!

Это от Котельникова.

Врете.

Тссс!

Господи боже наш, славою и честью венчай я! Господи боже наш, славою и честью венчай я! Господи боже наш, славою и честью венчай я!

(мужу). Какая сегодня Вера миленькая! Я на нее любуюсь. И не робеет.

Привычная. Ведь второй раз венчается.

Да, правда. (Вздыхает.) Я ей от души желаю!.. У нее доброе сердце.

(выходя на середину церкви). Прокимен глас восьмый. Положил еси на главах их венцы от каменей честных, живота просиша у тебе, и дал еси им.

(поет). Положил еси на главах...

Курить хочется.

Апостола Павла чтение.

Вонмем!

(протяжно октавой). Братие, благодаряще всегда о всех, о имени господа нашего Иисуса Христа, богу и отцу; повинующеся друг другу в страсе божий. Жены, своим мужем повинуйтеся, якоже господу, зане муж глава есть жены, якоже и Христос глава церкви, и той есть спаситель тела. Но якоже церковь повинуется Христу, такожде и жены своим мужем во всем...

(Котельникову). Ты венцом давишь мне голову.

Сочиняешь. Я держу венец на три вершка от головы.

Говорю тебе, давишь!

Мужие, любите своя жены, якоже и Христос возлюби церковь и себе предаде за ню: да освятит ю, очистив банею водною в глаголе. Да представит ю себе славну церковь, не имущу скверны, или порока, или нечто от таковых, но да есть свята и непорочна.

Хороший бас... (Котельникову.) Хотите, я вас сменю?

Я еще не утомился.

Тако должни суть мужие любити своя жены, яко своя телеса, любяй бо свою жену, себе самого любит. Никто же бо когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю, якоже и господь церковь, зане уди есмы тела его, от плоти его и от костей его. Сего ради оставит человек отца своего и матерь...

Держи повыше венец. Давишь.

Какой вздор!

и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину...

Губернатор здесь.

Где ты его видишь?

Вон стоит около правого клироса рядом с Алтуховым. Инкогнито.

Вижу, вижу. С Машенькой Ганзен разговаривает. Это его пассия.

Тайна сия велика есть. Аз же глаголю во Христа и во церковь. Обаче и вы по единому, кийждо свою жену сице да любит, якоже и себя, а жена да убоится мужа своего!!

(поет). Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя...

Слышите, Наталья Сергеевна? Жена да убоится мужа своего.
Отвяжитесь.
Смех.
Тссс! Господа, неловко!

Премудрость прости, услышим святаго евангелия!

Мир всем!

(поет). И духови твоему.

Апостол, евангелие... как все это длинно! Пора бы уж им отпустить душу на покаяние.
Дышать невозможно. Я уйду.
Не пройдете. Ждите, скоро кончится.

От Иоанна святаго евангелия чтение!

Вонмем!

(снимает камилавку). Во время оно, брак бысть в Кане Галилейстей, и бе мати Иисусова ту. Зван же бысть Иисус и ученицы его на брак. И не доставшу вину, глагола мати Иисусова к нему: вина не имут! Глагола ей Иисус: что есть мне и тебе, жено? не ибо прииде час мой...

(Котельникову). Скоро конец?

Не знаю, неграмотен по этой части. Должно, скоро.

Еще водить будут.

Глагола мати его слугам: еже аще глаголет вам, сотворите. Беху же ту водоносы каменни шесть, лежаще по очищению иудейску, вместящыя по двема или трием мерам. Глагола им Иисус: наполните водоносы воды, и наполниша их до верха. И глагола им: почерпите ныне и принесите архитриклинови...

Кескесе? задавили, что ли? В толпе. Тссс! Тише!
Стон.

и принесоша. Якоже вкуси архитриклин вина бывшаго от воды — и не ведяше, откуду есть; слуги же ведяху, почерпшии воду — пригласи жениха архитриклин. И глагола ему...

(Котельникову). Кто это сейчас стонал?

(всматриваясь в толпу). Что-то такое движется... Какая-то дама в черном... Должно быть, дурно... Повели...

(всматриваясь). Держи повыше венец...

всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда хуждшее, ты же соблюл еси доброе вино доселе. Се сотвори начаток знамением Иисус в Кане Галилейстей, и яви славу свою, и вероваша в него ученицы его.

Не понимаю, зачем это сюда истеричных пускают!

Слава тебе, господи, слава тебе!

Не жужжайте, Давид Соломонович, как шмел. И не стойте спиной к алтарю. Это не принято.

Это барышня жужжаит, как шмел, а не я... хе, хе, хе.

Рцем вси от всея души, и от всего помышления нашего рцем...

(поет). Господи, помилуй.

Господи вседержителю, боже отец наших, молимтися, услыши и помилуй.

Тссс! Тише!
Да меня самого толкают!

(поет). Господи, помилуй!

Тише! Тссс!
С кем это дурно?

Помилуй нас, боже, по велицей милости твоей, молимтися, услыши и помилуй.

(поет). Господи помилуй. (Трижды.)

Еще молимся о благочестивейшем самодержавнейшем великом государе нашем императоре Александре Александровиче всея России, о державе, победе, пребывании, мире, здравии, спасении его, и господу богу нашему наипаче поспешити и пособити ему во всех и покорити под нозе его всякого врага и супостата.

(поет трижды). Господи, помилуй.
Стон. Движение в толпе.

Что такое? (Соседке даме.) Это, душечка, невозможно. Хоть бы они двери отворили, что ли... Умрешь от жары.

Ее ведут, а она не хочет... Кто она? Тссс!

Еще молимся о супруге его, благочестивейшей государыне, императрице Марии Федоровне...

(поет). Господи, помилуй.

Еще молимся о наследнике его, благоверном государе, цесаревиче и великом князе Николае Александровиче и о всем царствующем доме.

(поет). Господи, помилуй!

О боже мой...

Что?

Еще молимся о святейшем правительствующем Синоде и о господине нашем, преосвященнейшем Феофиле, епископе N-ском и Z-ском, и всей во Христе братии нашей.

(поет). Господи, помилуй.

А вчера в Европейской гостинице опять отравилась какая-то женщина.
Да. Говорят, жена доктора какого-то.
Отчего, не знаете?

Еще молимся о всем их христолюбивом воинстве...

(поет). Господи, помилуй.

Точно как будто кто плачет... Неприлично ведет себя публика.

Еще молимся о братиях наших, священницех, священномонасех и всем во Христе братстве нашем.

(поет). Господи, помилуй.

Важно нынче певчие поют.

Нам бы таких, Захар Ильич!

Ишь, чего захотел, харя! Смех. Тссс!

Еще молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении рабов божиих Петра и Веры.

(поет). Господи, помилуй!

Еще молимся о блаженных...

Да, докторша какая-то... в гостинице...

и приснопамятных, святейших патриарсех православных...

С легкой руки Репиной это уж четвертая отравляется. Вот объясните-ка мне, батенька, эти отравления!
Психоз. Не иначе.
Подражательность, думаете?

и благочестивых царех и благоверных царицах, и создателях святаго храма сего, и о всех прежде почивших отцех и братиях...

Самоубийства заразительны...
Сколько психопаток этих развелось, ужас!
Тише! Да перестаньте вы ходить!

зде лежащих и повсюду, православных.

Не орите, пожалуйста.
Стон.

(поет). Господи, помилуй!

Репина своею смертью отравила воздух. Все барыни заразились и помешались на том, что они оскорблены.
Даже в церкви отравлен воздух. Чувствуете, какое напряжение?

Еще молимся о плодоносящих и добродеющих во святем и всечестнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людях, ожидающих от тебя великия и богатыя милости...

(поет). Господи, помилуй.

Яко милостив и человеколюбец бог еси и тебе славу воссылаем отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков.

(поет). Аминь.

Котельников!

Ну?

Ничего... О боже мой... Татьяна Петровна здесь... Она здесь...

Ты с ума сошел!

Дама в черном... это она. Я узнал... видел...

Никакого сходства... Только что брюнетка и больше ничего.

Господу помолимся!

Не шепчись со мной, это неприлично. Публика следит за тобой...

Ради бога... Я едва на ногах стою. Это она.
Стон.

Господи, помилуй!

Тише! Тссс! Господа, кто там сзади напирает? Тшш!
За колонну увели...
Нигде от дам проходу нет... Сидели бы дома!

(кричит). Тише!

(читает). Господи боже наш, во спасительном твоем смотрении, сподобивый в Кане Галилейстей... (Оглядывает публику.) Народ какой, право... (Читает.) ...честный показати брак твоим пришествием... (Возвысив голос.) Прошу вас потише! Вы мешаете нам совершать таинство! Не ходите по церкви, не разговаривайте и не шумите, а стойте тихо и молитесь богу. Так-то. Надо страх божий иметь. (Читает.) Господи боже наш, во спасительном твоем смотрении, сподобивый в Кане Галилейстей честный показати брак твоим пришествием, сам ныне рабы твоя Петра и Веру, яже благоволил еси сочетаватися друг другу, в мире и единомыслии сохрани, честный их брак покажи, нескверное их ложе соблюди, непорочное их сожительство пребывати благоволи, и сподоби я в старости маститей достигнути, чистым сердцем, делающи заповеди твоя. Ты бо еси бог наш, бог еже миловати и спасати, и тебе славу воссылаем, со безначальным твоим отцем, и всесвятым и благим и животворящим твоим духом, ныне и присно и во веки веков.

(поет). Аминь.

(Котельникову). Пошли сказать жандармам, чтоб не впускали никого...

Кого же еще не впускать? Церковь и так битком набита. Молчи... не шепчи.

Она... Татьяна здесь.

Ты бредишь. Она на кладбище.

Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, боже, твоею благодатию!

(поет). Господи, помилуй.

Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна у господа просим.

(поет). Подай, господи.

Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших у господа просим.

(поет). Подай, господи!

Этот дьякон никогда не кончит... То господи помилуй, то подай господи.
Надоело уж стоять.

Прощения и оставления грехов и прегрешений наших у господа просим.

(поет). Подай, господи!

Добрых и полезных душам нашим и мира мирови у господа просим.

Опять зашумели! Ну, народ!

(поет). Подай, господи!

Петр, ты весь дрожишь и тяжело дышишь... Тебе дурно?

Дама в черном... она... Мы виноваты...

Какая дама?
Стон.

Репина стонет... Я креплюсь, креплюсь... Котельников давит мне голову венцом... Ничего, ничего...

Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у господа просим.

Подай, господи.

Вера бледна, как смерть. Гляди, кажется, слезы на глазах. А он, он... погляди!

Я же ей говорила, что публика будет дурно вести себя! Не понимаю, как она решилась тут венчаться. Ехала бы в деревню.

Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны и добраго ответа на страшнем судилищи Христове просим.

(поет). Подай, господи!

Надо бы попросить отца Ивана поторопиться. На ней лица нет.

Позвольте, я вас сменю! (Сменяет Котельникова.)

Соединения веры и причастия святаго духа испросивше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу богу предадим!

(поет). Тебе, господи!

Крепись, Вера, как я... Да... Впрочем, скоро обедня кончится. Сейчас поедем... Она это...

Тссс!

И сподоби нас, владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати тебя, небесного бога отца, и глаголати!

(поет). Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя твое, да приидет царствие твое...

(актерам). Раздвиньтесь немножко, ребятки, я хочу на коленки стать... (Становится на колени и кланяется в землю.) Да будет воля твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша...

да будет воля твоя, яко на небеси... на небеси... хлеб наш насущный... насущный!

Помяни, господи, усопшую рабу твою Татьяну и прости ей грехи вольные и невольные, а нас прости и помилуй... (Поднимается.) Жарко!

даждь нам днесь и остави... и остави нам долги наша... якоже и мы оставляем должником нашим... нашим...

Ну, затянули нотное!

и не введи нас... нас... нас! во искушение, но избави нас от лука-а-аваго!

(товарищу прокурора). Нашего жениха муха укусила. Посмотрите, как дрожит!

Что с ним?

Даму в черном, что сейчас истерика была, за Татьяну принял. Галлюцинирует.

Яко твое есть царство, и сила, и слава, отца и сына и святого духа, ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Смотрите, как бы он какой-нибудь штуки не выкинул!

Вы-ыдержит! Не таковский!

Да, круто ему приходится.

Мир всем.

И духови твоему.

Главы ваша господеви приклоните!

Тебе, господи!

Сейчас, кажется, водить будут. Тссс!
Докторшу вскрывали?
Нет еще. Говорят, муж бросил. А ведь Сабинин тоже Репину бросил! Правда это?
Да-а...
Я помню, как Репину вскрывали...

Господу помолимся!

Господи, помилуй!

(читает). Боже, вся сотворивый крепостию твоею и утвердивый вселенную, и украсивый венец всех сотворенных от тебе, и чашу общую сию подаваяй сочетавающимся ко общению брака, благослови благословением духовным. Яко благословися твое имя и прославися твое царство всегда, ныне и присно и во веки веков. (Дает Сабинину и Олениной пить вино.)

Аминь.

Смотрите, как бы ему дурно не сделалось.

Сильная скотина. Выдержит.

Так вы же, господа, не расходитесь, все вместе выйдем. Зипунов здесь?
Здесь. Надо будет окружить карету а свистать минут пять.

Позвольте ваши руки. (Связывает Сабинину и Олениной платком руки.) Не туго?

(студенту). Давайте мне, юноша, венец, а вы шлейф тащите.

(поет). Исайе ликуй, дева име во чреве...
О. Иван идет вокруг налоя; за ним молодые и шафера.

Студент запутался в шлейфе.

и роди сына Еммануила, бога же и человека, восток имя ему...

(Волгину). Это конец?

Нет еще.

его же величающе, деву ублажаем.
О. Иван идет вокруг налоя в другой раз.

(поет). Святии мученицы, добре страдальчествовавшии, и венчавшийся, молитеся ко господу помиловатися душам нашим.

(идет в третий раз и подпевает). ...ду-ша-ам нашим.

Боже мой, это бесконечно.

(поет). Слава тебе, Христе боже, апостолом похвало, мучеников радование, их же проповедь, троица единосущная.

(Котельникову). Предупредите Сабинина, что студенты и гимназисты собираются освистать его на улице.

Благодарю. (Товарищу прокурора.) Однако, как длинно тянется эта история! Они никогда не кончат служить. (Утирает платком лицо.)

Да и у вас руки дрожат... Экие вы все неженки!

У меня Репина из головы не выходит. Мне все чудится, что Сабинин поет, а она плачет.

(принимая от Волгина венец, Сабинину). Возвеличися, женише, якоже Авраам, и благословися, якоже Исаак, и умножися, якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди божия!

Какие прекрасные слова говорятся мерзавцам!

Бог у всех один.

(принимая венец от товарища прокурора, Олениной). И ты, невесто, возвеличися, якоже Сарра, и позвеселися, якоже Ревекка, и умножися, якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благослови господь.
В толпе (сильное движение к выходу).
Тише, господа! Еще не кончилось!
Тссс! Не напирайте!

Господу помолимся!

Господи, помилуй.

(читает, сняв темные очки). Боже, боже наш, пришедый в Кану Галилейскую и тамошний брак благословивый, благослови и рабы твоя сия, твоим промыслом ко общению брака сочетавшыяся; благослови их входы и исходы, умножи во благих живот их, восприими венцы их в царствии твоем, нескверны и непорочны, и ненаветны соблюдаяй, во веки веков.

(поет). Аминь.

(брату). Скажи, чтобы мне дали стул. Мне дурно.

Сейчас кончится. (Товарищу прокурора.) Вере дурно!

Вера Александровна, сейчас кончится! Сию минуту... Потерпите, голубушка!

(брату). Петр меня не слышит... Точно у него столбняк... Боже мой, боже мой... (Сабинину.) Петр!

Мир всем!

И духови твоему!

Главы ваша господеви приклоните.

(Сабинину и Олениной). Отец, сын и святый дух, всесвятая и единосущная, и живоначальная троица, едино божество и царство да благословит вас, и да подаст вам долгожитие, благочадие, преспеяние живота и веры, и да исполнит вас всех сущих на земли благих! Да сподобит вас и обещанных благ восприятия, молитвами святыя богородицы и всех святых, аминь! (Олениной, с улыбкой.) Поцелуйте вашего мужа.

(Сабинину). Что ж вы стоите? Целуйтесь!
Молодые целуются.

Поздравляю вас! Дай бог...

(идет к Олениной). Милая моя, дорогая... Я так рада! Поздравляю!

(Сабинину). Поздравляю, окрутившись... Ну, будет бледнеть, кончилась канитель...

Премудрость!
Поздравления.

(поет). Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, без истления бога слова рождшую, сущую богородицу тя величаем. Именем господним благослови, о-отче!
Народ валит из церкви; Кузьма тушит ставники.

Иже в Кане Галилейстей пришествием своим честен брак показавый, Христос истинный бог наш, молитвами пречистыя своея матере, святых славных и всехвальных апостол, святых благовенчанных царей и равноапостольных Константина и Елены, святаго великомученика Прокопия и всех святых, помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец!

Аминь. Господи, помилуй, господи, помилуй, гос-по-ди, по-ми-и-илуй!

(Олениной). Поздравляю, дорогая... Сто лет жить.... (Поцелуи.)

M-me Сабинин, вы, так сказать, как это говорится на чистом русском языке...

Многая, мно-огая лета!! Многая лета...

Pardon, Вера! (Берет под руку Котельникова и быстро отводит его в сторону; дрожа и задыхаясь.) Едем сейчас на кладбище!

Ты с ума сошел! Теперь ночь! Что ты там будешь делать?

Ради бога, едем! Я прошу...

Тебе нужно с невестой домой ехать! Сумасшедший!

Плевать я на все хотел, и будь оно все проклято тысячу раз! Я... я еду! Панихиду отслужить... Впрочем, я с ума сошел... Едва я не умер... Ах, Котельников, Котельников!

Идем, идем... (Ведет его к невесте.)

(тушит паникадила). Народу-то навалило...

М-да... Богатая свадьба. (Надевает шубу.) Живут люди.

Все это ни к чему... Зря.

Что?

Да вот венчание... Каждый день венчаем, крестим и хороним, а все никакого толку...

А чего бы ты хотел собственно?

Ничего... Так... Все это зря. И поют, и кадят, и читают, а бог все не слышит. Сорок лет тут служу, а ни разу не случилось, чтоб бог слышал... Уж где тот и бог, не знаю... Все зря...

М-да... (Надевает калоши.) Зафилософствуй — и ум вскружится. (Идет, гремя калошами.) До свидания! (Уходит.)

(один). Сегодня в обед хоронили барина, сейчас венчали, завтра утром крестить будем. И конца не видать. А кому это нужно? Никому... Так, зря.

И приданое взял хорошее, полагаю...

Не без того.

Жизнь наша, посмотришь! Когда-то ведь и я сватался, венчался и приданое брал, но уже все это забыто в круговороте времени. (Кричит.) Кузьма, что ж это ты все потушил? Этак я упаду в потемках.

А я думал, что вы уже ушли.

Что ж, отец Алексей? Пойдем ко мне чай пить?

Нет, благодарствуйте, отец протоиерей. Не время. Мне надо еще отчет писать.

Ну, как знаете.

(выходит из-за колонны, пошатываясь). Кто здесь? Уведите меня... уведите...

Что такое? Кто там? (Испуганно.) Что вам, матушка?

Господи, прости нас, третных...

Уведите меня... уведите... (Стонет.) Я сестра офицера Иванова... сестра.

Зачем вы здесь?

Я отравилась... из ненависти... Он оскорбил... Зачем же он счастлив? Боже мой... (Кричит.) Спасите меня, спасите! (Опускается на пол.) Все должны отравиться... все! Нет справедливости...

(в ужасе). Какое кощунство! Боже, какое кощунство!

Из ненависти... Все должны отравиться... (Стонет и валяется по полу.) Она в могиле, а он... он... В женщине оскорблен бог... Погибла женщина...

Какое кощунство над религией! (Всплескивает руками.) Какое кощунство над жизнью!

(рвет на себе все и кричит). Спасите меня! Спасите! Спасите!..

а все остальное предоставляю фантазии А. С. Суворина.