Долина ужаса

5. Свидетели трагедии

— Осмотрели ли вы в комнате все, что вас интересовало? — спросил Уайт Мейсон, когда мы возвратились обратно.

— Пока все, — ответил инспектор.

Холмс ограничился утвердительным кивком головы.

— Тогда, может быть, хотите выслушать показания жителей дома? Перейдем для этого в столовую. Пожалуйста, Эмс, вы первый расскажете нам все, что вы знаете.

Рассказ дворецкого был прост и произвел впечатление полной искренности. Пять лет назад он поступил на службу к мистеру Дугласу. От него Эмс получил распоряжение поднимать мост каждый вечер, как в старину; хозяин любил старинные обычаи. Он выезжал в Лондон, да и вообще из дому, крайне редко, но за день до убийства побывал в Тенбридже за покупками. В тот день Эмс заметил в мистере Дугласе какое-то беспокойство. Он был нетерпелив и раздражителен, что на него совсем не походило. В роковую ночь дворецкий находился в кладовой и убирал столовое серебро после гостей. Вдруг он услышал резкий звонок. Выстрела не слыхал, что вполне объяснимо, поскольку кладовая и кухня находятся в самом конце дома и отделены от парадных комнат множеством плотно затворенных дверей и длинным коридором. Экономка тоже выбежала из своей комнаты, встревоженная звонком. Они вместе направились в переднюю половину дома. Когда они дошли до подножия лестницы, то Эмс увидел спускающуюся вниз миссис Дуглас Она не выглядела испуганной или взволнованной. Как только она дошла до конца лестницы, к ней подбежал мистер Бэркер. Он остановил миссис Дуглас и стал убеждать ее возвратиться: "Ради Бога, вернитесь в свою комнату! Бедный Джон мертв! Вы ничем не можете ему помочь. Идите к себе!" Миссис Дуглас покорно пошла обратно.

Экономка Эллен помогла ей взойти по лестнице и прошла с хозяйкой в ее спальню. Эмс и мистер Бэркер направились в комнату убитого, где нашли все так, как обнаружила полиция. Они выглянули в окно, однако ночь была темная и ничего не было видно. После этого Эмс бросился опускать мост, чтобы мистер Бэркер смог отправиться за полицией.

Рассказ экономки Эллен в общем подтвердил слова Эмса и ничего к ним не прибавил.

Затем в качестве свидетеля был допрошен мистер Бэркер. Он убежден, что убийца скрылся через окно, о чем свидетельствовал кровавый след. Мистер Бэркер выдвинул свою версию причины убийства. Дуглас отличался скрытностью, и в книге его жизни были страницы, о которых он никогда никому не рассказывал. Впервые Бэркер встретился с ним в Калифорнии, где они стали компаньонами по разработке богатой рудничной жилы в местечке Бенитоканьон. Они было там окончательно обосновались, но Дуглас вдруг ликвидировал свои дела и неожиданно уехал в Англию. Спустя некоторое время Бэркер продал свою долю и поселился в Лондоне. Там они возобновили свою дружбу. Дуглас производил впечатление человека, над головой которого постоянно висела какая-то опасность. Это Бэркер заключил и из его внезапного отъезда из Калифорнии, и из того, что он снял дом в одном из самых тихих уголков Англии. Бэркер считал, что какая-то тайная организация следила за Дугласом. Таинственная карточка наверняка имела отношение к ней.

— Как долго вы жили с Дугласом в Калифорнии? — спросил Макдоналд.

— Все пять лет.

— Он был холост?

— Вдовец.

— Вы не слышали, откуда родом его первая жена?

— Он говорил, что она была шведкой и умерла от тифа за год до нашего знакомства.

— Вы не можете связать его прошлое с какой-нибудь конкретной местностью в Америке?

— Иногда он рассказывал мне о Чикаго, который знал хорошо. Он много путешествовал в свое время.

— Он не занимался политикой?

— Нет, политикой он не интересовался совершенно.

— У вас нет оснований думать, что он был преступником?

— Я не встречал человека честнее его.

— Не замечали вы в нем чего-нибудь странного, когда жили вместе в Калифорнии?

— Он избегал людных мест. Вот почему я еще тогда подумал, что он кого-то опасается. После его внезапного отъезда в Европу я утвердился в этой мысли. Наверное, он получил тогда какое-то предостережение. Через неделю после его отъезда о нем справлялись шестеро парней.

— Как они выглядели?

— Грубые на вид.

— Были эти люди калифорнийцами?

— Не думаю, но, несомненно, они были американцами. На шахтеров не походили. Словом, не знаю, кто они были.

— Это произошло шесть лет назад?

— Да.

— А до этого вы с Дугласом прожили в Калифорнии пять лет. Так что неизвестная нам история произошла не менее одиннадцати лет назад?

— Видимо, так.

— Это, должно быть, исключительно сильная вражда, раз она длилась до сих пор и завершилась таким печальным финалом.

— Я думаю, это было какое-то мрачное дело и оно бросало тень на всю его жизнь. Воспоминание о нем никогда не выходило из его головы.

— Но если человек знает, что над его головой висит смертельная опасность, то почему он не обратился за защитой к полиции?

— Вероятно, от этой опасности никто не мог его защитить. Не случайно он всюду ходил вооруженным. Но в эту ночь он был уже в халате. Раз мост был поднят, он считал себя в безопасности.

— Я хотел бы поточнее разобраться в сроках, — сказал Макдоналд. — Шесть лет назад Дуглас оставил Калифорнию. Вы последовали за ним в следующем году?

— Да, в следующем же году.

— Если он был женат пять лет, то, значит, вы возвратились в Англию к самой свадьбе?

— За месяц перед венчанием. Я был его шафером.

— Знали ли вы миссис Дуглас до свадьбы?

— Нет, ведь меня не было в Англии.

— Но после этого вы часто ее видели?

— Я часто видел Дугласа после этого, — ответил Бэркер, холодно взглянув на сыщика. — Если же встречался с ней, то только потому, что невозможно посещать друга и не быть даже знакомым с его женой. Если вы предполагаете, что...

— Я ничего не предполагаю, мистер Бэркер. Я задаю те вопросы, какие нужны для разъяснения дела. Мистер Дуглас одобрял вашу дружбу с его женой?

Бэркер слегка побледнел.

— Вы не должны задавать подобные вопросы! — крикнул он. — Какое отношение имеет это к делу, которое вы расследуете?

— Я должен повторить свой вопрос.

— Тогда я отказываюсь отвечать.

— Вы вправе отказаться, но ваш отказ уже является ответом.

Бэркер помолчал минуту. В его черных глазах читалось сильное напряжение мысли. Неожиданно он улыбнулся.

— В конце концов, джентльмены, вы действительно только исполняете свою обязанность, и я не могу препятствовать вам. Прошу только не мучить миссис Дуглас всеми этими расспросами. Ей и так пришлось много пережить. Я должен признать, что бедный Дуглас имел единственный недостаток, а именно — ревность. Он любил меня и обожал свою жену. Он хотел, чтобы я приходил сюда, и даже часто посылал за мной. Но, когда видел, что его жена дружески болтала со мной, он нередко терял самообладание и мог наговорить оскорбительные вещи. И тем не менее никто в мире не имел более любящей, верной жены и более преданного друга, чем я.

— Вам ведь известно, что обручальное кольцо убитого снято с его пальца?

— Вроде бы да.

— Что вы хотите сказать этим "вроде бы"? Это же несомненный факт.

Бэркер впервые выглядел растерянным и смущенным.

— Когда я сказал "вроде бы", то хотел подчеркнуть как раз его недостоверность. Ведь не исключено, что Дуглас сам снял кольцо.

— Тем не менее исчезновение кольца указывает на то, что между браком Дугласа и преступлением имеется определенная связь.

Бэркер пожал плечами.

— Не вижу никакой связи, — ответил он. — Но если вы намекаете, что это бросает тень на репутацию миссис Дуглас, то... — Глаза его гневно блеснули, но он усилием воли сдержал себя. — То вы на ложном пути.

— У меня больше нет вопросов, — холодно сказал Макдоналд.

— А у меня один есть, — заметил Шерлок Холмс. — Когда вы вошли в комнату, там горела только свеча на столе, верно?

— Да.

— И при ее свете вы увидели все, что произошло в комнате?

— В основном да.

— Вы тотчас же позвонили?

— Да.

— И Эмс пришел очень скоро?

— Через минуту или около того.

— И когда он прибежал, то увидел, что свеча потушена и зажжен свет. Это очень удивительно.

Бэркер опять проявил признаки смущения.

— Я не вижу в этом ничего удивительного, мистер Холмс, — ответил он после некоторого молчания. — Свеча ведь дает недостаточно света.

Холмс больше вопросов не задавал, и Бэркер, недоверчиво взглянув на каждого из нас, повернулся и ушел.

Инспектор Макдоналд послал с Эмсом записку миссис Дуглас, в которой сообщил, что готов подняться в ее комнату. Она ответила, что спустится к нам сама. Вскоре в столовую вошла стройная и красивая женщина лет тридцати, сдержанная и хорошо владеющая собой. Ее вопрошающий взгляд переходил с одного из нас на другого.

— Вы что-нибудь открыли? — спросила она.

В ее голосе звучал скорее страх, чем надежда.

— Мы делаем все от нас зависящее, миссис Дуглас, — ответил инспектор.

— Не стесняйтесь в расходах, — заявила она холодно.

— Мы слышали от Сесила Бэркера, что вы не были в той комнате, где совершилось преступление?

— Нет, он удержал меня на лестнице и попросил вернуться к себе.

— Вы услышали выстрел и спустились вниз?

— Я накинула капот и пошла вниз.

— Через какое время после выстрела вы встретили на лестнице мистера Бэркера?

— Очень скоро. Трудно считать время в такой момент. Он умолял меня не входить туда и уверял, что я ничем не могу помочь мужу. Тогда миссис Эллен, наша экономка, проводила меня обратно наверх.

— Не можете ли вы уточнить, сколько времени ваш супруг уже находился внизу, когда вы услышали выстрел?

— Нет, не могу. Я не слышала его шагов. У него была привычка каждую ночь обходить дом.

— Из-за этой его привычки я и побеспокоил вас, миссис Дуглас. Вы впервые познакомились с вашим супругом в Англии?

— Да.

— Мистер Дуглас никогда не рассказывал вам о событии, которое произошло в Америке и навлекло на него опасность?

Миссис Дуглас серьезно задумалась, прежде чем ответить.

— Нет, не рассказывал, — ответила она наконец. — Но я всегда чувствовала, что над ним висит какая-то опасность. Он не желал разговаривать на эту тему, причем не из-за отсутствия доверия ко мне, а из-за стремления оградить меня от огорчений.

— Как вы тогда догадались о грозящей ему опасности?

На лице миссис Дуглас появилась улыбка.

— Разве может муж скрывать что-нибудь всю жизнь, чтобы любящая его женщина ничего не заподозрила? Я догадывалась об этом по многим признакам, но самое главное — по его манере общения с незнакомыми людьми. Я поняла, что у него есть сильные враги и что он считает, будто они напали на его след. Он всегда держался настороже, и я нервничала, если он возвращался домой позже обычного.

— Какие слова мужа особенно удивили вас и остались в вашей памяти? — спросил Холмс.

— Долина ужаса. Таково было выражение, которое он употребил, отвечая как-то на мои расспросы о его прошлом. "Я был в Долине ужаса. Я еще и теперь не совсем из нее вышел".

— Вы спросили его, что он подразумевал под Долиной ужаса?

— Да, но он только мрачно покачал головой. "Достаточно скверно уже то, что я побывал там. Дай Бог, чтобы ее ужас никогда не коснулся тебя". Это наверняка была какая-то действительно существующая долина, в которой ему пришлось жить и в которой с ним произошло что-то страшное. В этом я уверена. Больше ничего не могу добавить.

— И он не называл никаких имен?

— Нет. Но однажды после несчастного случая на охоте, года три назад, у него начался лихорадочный бред. Тогда он беспрестанно повторял с гневом имя некоего мастера Макгинти, "властителя души и тела". Когда он выздоровел, я спросила его, кто такой мастер Макгинти и чьих душ и тел он властитель. "Слава Богу, не моих!" — ответил он смеясь. Я думаю, что существует связь между Макгинти и Долиной ужаса.

— Еще один вопрос, — сказал инспектор Макдоналд. — Вы встретились с мистером Дугласом в Лондоне, и там он сделал вам предложение. Не предшествовал ли этому какой-нибудь роман? Было ли что-нибудь таинственное в вашем обручении?

— Роман был. У всех всегда бывают романы. Но не помню ничего таинственного.

— У него не было соперника?

— Нет, я была свободной.

— Вы знаете, что его обручальное кольцо оказалось снятым. Не удивляет ли вас это? Возможно, какой-нибудь старинный враг действительно выследил вашего мужа, но ради чего он снял свое обручальное кольцо?

Я готов был поклясться, что легкая улыбка промелькнула на ее губах.

— Не могу сказать.

— Хорошо. Больше мы вас не задерживаем. Примите наши извинения за беспокойство, — поклонился ей, вставая, инспектор. — Осталось еще немало невыясненных моментов, но мы обратимся к ним позже.

Она поднялась со стула, и я опять заметил быстрый вопрошающий взгляд, которым она нас окинула. Женщина словно спрашивала: "Какое впечатление произвели на вас мои показания?" Потом она удалилась.

— Красивая женщина, — задумчиво произнес Макдоналд, когда дверь за ней закрылась. — Бэркер, я думаю, принимал деятельное участие в происшедшем здесь. Он признал, что покойный был ревнив, и наверняка он более любого другого знал причины его ревности. А история с обручальным кольцом? Ее нельзя недооценивать. Человек, стаскивающий с мертвеца обручальное кольцо... Что вы скажете, мистер Холмс?

Мой друг сидел, опустив голову на руки, погруженный в раздумье. Потом он встал и позвонил.

— Эмс, — сказал он, когда вошел дворецкий, — где теперь находится мистер Бэркер?

— Пойду поищу его, сэр.

Через минуту он вернулся и сказал, что мистер Бэркер в саду.

— Вы не припомните, Эмс, что было на ногах у мистера Бэркера в последнюю ночью

— Он был в ночных туфлях. Я принес ему сапоги, когда он пошел в полицию.

— Хорошо, Эмс. Для нас важно знать, какие следы оставлены мистером Бэркером, а какие — преступником.

— Должен заметить, что его туфли испачканы кровью. Так же, как и мои собственные, конечно.

— Это вполне естественно, кровь в комнате была всюду. Все же, Эмс, принесите, пожалуйста, сюда туфли.

Эмс отправился за ними и вскоре возвратился с туфлями в руках. Подошвы их были черны от запекшейся крови.

— Странно! — пробормотал Холмс, стоя у окна и рассматривая туфли. — Очень странно!

Потом быстрым резким движением он поставил одну из туфель на кровавый след, оставшийся на подоконнике. След вполне соответствовал туфле. Он молча улыбнулся своим коллегам.

Инспектор изменился в лице. В его речи отчетливо зазвучал шотландский акцент, как всегда в минуты волнения.

— Господа, — вскричал он, — тут не приходится сомневаться! Бэркер сам указал на окно. Пятно намного больше следа сапога. Но что все это значит, мистер Холмс, что это значит?

— Да, любопытно... — пробормотал мой друг.

Уайт Мейсон хихикнул.

— Я же говорил, тут необыкновенный случай! — воскликнул он. — Замечательный случай!