Маленькие дикари

Глава 11. Пленник

Через несколько дней, когда мальчики сидели у своего типи, Ян сказал товарищу:

— Где бы нам раздобыть хорошей березовой коры для посуды?

— В лесу Бернса, — ответил Сэм. — В нашем берез нет.

— Попросим у Бернса?

— Нет, он враждует с отцом и ничего нам не даст. Сами возьмем, без него...

— Но ведь это будет кража, Сэм!

— Вовсе нет. Кому нужна кора со старых берез? Пойдем!

Сэм взял топор, но Ян колебался.

— Это будет нашим первым военным набегом в неприятельскую страну, — настаивал Сэм. — Идем!

В лесу Бернса они нашли толстую березу и стали обдирать с нее кору, но тут увидели высокого мужчину и маленького мальчика, очевидно, услышавших стук топора и спешивших узнать, в чем дело.

— Это старик Бернс! — прошептал Сэм. — Нужно удирать!

Он схватил топор и бросился к изгороди. За ним последовал и товарищ. Бернс послал им вдогонку целый ворох угроз и ругательств, но преследовать их не стал. Сопровождавший Бернса мальчик, поменьше Яна и Сэма, подбежал к изгороди и, в свою очередь, крикнул:

— Ах ты, рыжий вор!.. Погоди, мы еще зададим тебе!.. Попадись только!

— Воины спасли свои скальпы! — воскликнул Сэм, когда голоса врагов стихли.

— Да, все потеряно, кроме чести! — кивнул Ян. — А кто этот мальчик?

— Сынишка Бернса, Гай, — отвечал Сэм. — Дрянной мальчишка и страшный враль.

На другой день мальчики повторили набег, но только они принялись было за работу, как вдруг невдалеке раздался детский голос, старавшийся подражать взрослому:

— Ты опять явился, рыжий вор?.. Убирайся прочь!

— Это Гай! — шепнул Сэм товарищу. — Давай возьмем его в плен.

— И оскальпируем! — прибавил Ян.

И они отправились было на этот голос, но внезапное появление самого Бернса снова заставило их обратиться в позорное бегство. Кору не удалось раздобыть и в последующие дни.

Как-то раз "индейцы" отправились в лес в неурочный час. Подходя к типи, они заметили, что в ближайшем кустарнике кто-то сидит.

— Кто там? — крикнул Ян, бросаясь к кустарнику.

Из кустов выскочил Гай Бернс и со всех ног пустился бежать.

— Враг! — воскликнул Сэм. — Ян, давай, поймаем его и возьмем в плен!

Оба "индейца" припустились за "врагом" и вскоре догнали его.

— Пусти меня, Сэм Рафтен... пусти! — отбивался пленник. — А не то я пожалуюсь отцу, и тебе тогда достанется от него!

Однако в его голосе уже не слышалось прежней самоуверенности.

— Нет, мы теперь тебя не отпустим! — говорил Сэм, крепко держа пленника.

Через минуту пленник был крепко привязан к дереву, а "индейцы" развели костер, закурили "трубку совета" и принялись обсуждать участь пленника, который не переставал голосить на весь лес.

— Брат мой Дятел! — важно обратился Ян к Сэму. — Как приятно слышать завывания этого бледнолицего труса!

— Ты прав, Бобр!

— Для начала оскальпируем его, а потом поджарим на медленном огне... — продолжал Ян.

Завывания "бледнолицего" пленника сделались еще громче.

— Кричи, нечестивый! Дух нашего пламени жаждет твоей крови! — хмыкнул Сэм и принялся точить на камне старый зазубренный нож.

После этого "индейцы" раскрасили друг другу лица и надели головные уборы.

— Теперь мы с тобой сделались настоящими индейцами, и не простыми, потому что уже совершили великий подвиг и взяли в плен бледнолицего. Отныне я буду называть тебя "великий вождь Дятел", а ты меня зови "великий вождь Бобр".

— Хорошо!

И "великие вожди" неспешно направились к пленнику, чтобы приступить к совершению казни.

— Если мы снимем с него скальп, то кому же он достанется? — спросил вдруг Сэм. — Ведь у него только один скальп, а нас двое.

Ян задумался, но через минуту нашел выход.

— Мы разделим его скальп пополам, — ответил он.

— Уах! — воскликнул в восторге Сэм. — Это правильно. Ты и в самом деле великий вождь, Бобр.

Пленник не переставал визжать, кричать и награждать своих врагов целым потоком угроз и ругательств. Он говорил, что будет жаловаться отцу, учителю и даже самому мистеру Рафтену. Последняя угроза заставила Сэма несколько призадуматься, и он с некоторым беспокойством обратился к товарищу, стараясь, однако, выдержать роль до конца:

— Великий вождь Бобр, можешь ли ты понять, что бормочет язык бледнолицего пленника?

— Уах, нет, — ответил Ян. — Быть может, он поет предсмертную песнь? Но пора приступить к делу, — прибавил он и, крепко сжимая в руке нож, свирепо скривил свою размалеванную физиономию.

До этой минуты Гай был уверен, что с ним играют. Но когда Сэм схватил его за волосы, мальчик не на шутку струсил.

— Пустите меня!.. Ради Бога, пустите! — с рыданиями взмолился он. — Я больше не буду!.. Никогда не буду!

Этого оказалось достаточно для его мучителей, особенно для мягкосердечного Яна. Он повернулся к товарищу:

— Великий вождь Дятел, у индейцев есть обычай освобождать от казни и даже принимать к себе пленников, которые раскаиваются и обнаруживают большое мужество...

— Да, — отозвался Сэм, — наш пленник тоже выказал большое мужество: он ревел на весь лес.

— Поэтому мы должны освободить его и предоставить ему выбор: вернуться к своему племени или остаться с нами, — продолжал Ян.

Глаза пленника загорелись, и он хрипло произнес:

— Я хочу быть индейцем!

— А чем ты заслуживаешь этой чести? Что ты умеешь делать? — поинтересовался Сэм.

— Я могу воровать яблоки и другие плоды... могу прятаться так, что меня никто не увидит... Я не раз смотрел из-за кустов, как вы делали свое типи и строили плотину... Я купался в вашем пруду... Я сидел в вашем типи и курил из вашей трубки... Я...

— Довольно! — прервал его Ян и, обратившись к воображаемым слушателям, произнес торжественным тоном. — Великие вожди и воины сангерского народа! Наш пленник выказал удивительное мужество во время произведенной над ним пытки и обнаружил замечательные таланты, присущие великому индейскому народу. Согласны ли вы принять его в свое племя и сделать третьим вождем?

— Согласны! Принимаем! — крикнул Сэм. — Только нужно дать ему какое-нибудь имя.

— Как бы нам назвать его? — задумался Ян. — Он моложе нас, поэтому будет вполне справедливо, если мы назовем его Молодая Ветка.

Новый вождь попробовал было выразить протест против такого незначительного прозвища, но его товарищи были непреклонны: пока он подвигами не заслужит более громкого имени, его будут называть только так.

Гай скрепя сердце вынужден был покориться, дав себе слово во что бы то ни стало завоевать более громкое имя.