Наступил последний день вольной лесной жизни юных дикарей. Калеб где-то пропадал с самого раннего утра. Его дочь Сарианна давно что-то мастерила, а в это утро была особенно занята. Перед обедом старый охотник успел побывать у Рафтенов, Бернсов и Бойлей. Там тоже принялись хлопотать. Словом, происходило что-то особенное; все к чему-то готовились.
После обеда всё, наконец, разъяснилось. Часа в три к лесу потянулись четыре шествия: одно от Рафтенов, другое от Бернсов, третье от Бойлей и четвертое от Калеба Кларка. Все семейства явились в полном составе; взрослые несли тяжелые корзины, а дети — пучки цветов.
Прибывшие гости разместились на зеленом берегу около плотины. Старый охотник и молодой Рафтен были распорядителями.
Торжество началось состязанием в беге. Первым победителем оказался Ян, вторым — Уэсли Бойль. Потом стреляли в цель и охотились на оленя. В стрельбе и охоте Ян, по причине больной руки, не мог принять участия. Взамен этого Яну, по требованию Рафтена, пришлось показать свою "ученость". Он с точностью измерил высоту дерева, не взлезая на него, и определил расстояние между двумя отдаленными предметами не шагами, а научным способом. Фермер пришел в полный восторг.
— Вот что значит образование-то, Сэм! — воскликнул он, толкнув в бок сына. — Если бы ты мог это делать, я бы тогда... Молодчина, Ян!.. Погоди, дружище, у меня есть для тебя кое-что довольно приятное.
С этими словами он достал из кармана пять долларов и вручил их мальчику:
— Это премия от общины за убитую тобой рысь. А если окажется, что она душила моих ягнят, то я добавлю еще десятку!
(Впоследствии это подтвердилось, и Ян получил от Рафтена обещанную награду).
После состязаний мальчики скрылись в типи. Калеб водрузил в землю высокий шест, к которому был прибит деревянный щит, обтянутый кожей и прикрытый сверху брезентом.
Все гости уселись вокруг этого шеста, около которого с одной стороны лежали шкуры енота и рыси и какой-то сверток, а с другой — стояли два совиных чучела.
Вдруг раздался барабанный бой, и из типи с громкими криками выскочили юные "индейцы" в полной боевой татуировке и принялись плясать под барабан, в который бил Калеб. Мальчики трижды обежали вокруг щита, все время приплясывая и оглушительно крича.
Но вот барабан вдруг умолк, и "индейцы" уселись на корточках вокруг заранее разведенного невдалеке "костра совета". Сэм, в качестве первого сангерского вождя, закурил "трубку мира". Когда трубка обошла всех членов совета, Сэм поднялся и торжественно произнес:
— Великие вожди и славные воины сангерских индейцев! Вам известно, что мы собрались здесь для выбора главного вождя. Племя наше многочисленно, но оно сделалось еще многочисленнее с тех пор, как к нему присоединилось другое не менее многочисленное и славное племя бойлеров. У нас есть несколько храбрых и мудрых вождей, но до сих пор нет главного вождя. Сегодня мы должны, наконец, выбрать его. Наш выбор должен пасть на достойнейшего...
Громкие крики "хау! хау! хау!" и барабанный бой на минуту прервали оратора. Когда вновь водворилась тишина, он продолжил:
— У каждого из вас есть разные достоинства, а у кого их больше всех? Кто быстрее всех бегает? Бобр. Кто лучше всех лазает по деревьям и искуснее выслеживает зверей? Бобр. Кто выдержал испытание характера на могиле Гарни? Бобр. Кто прострелил из лука сову прямо в сердце? Бобр. Кто убил енота и рысь? Бобр. Кто может побороть каждого из нас? Бобр. У кого больше всех "гран ку"? У Бобра.
— Ты позабыл упомянуть о его учености, — прервал оратора Рафтен.
— Не мешай, отец! Ученость не индейское достоинство, — возразил тот.
Сконфуженный фермер замолчал, а юный оратор заговорил с еще большим воодушевлением:
— У кого больше всех скальпов? Все у того же Бобра. Вот скальп, полученный им в битве с врагом: вот другой — с головы первого вождя вражеского племени; вот третий — с головы второго вождя того же племени; вот четвертый — с головы первого вождя сангерцев; вот пятый — с головы первого вождя бойлеров, и вот, наконец, шестой, доставшийся ему в одной славной битве.
Перечисляя скальпы, Дятел передавал их Калебу, который привязывал эти трофеи к краю щита, прибитого на шесте.
— У кого из нас имеется столько подвигов?.. Вы молчите?.. Молчу и я...
— У меня тоже есть... — начал было Гай, но шум голосов, кричавших "хау! хау! хау!" и барабанный бой прервали его.
— Поэтому я предлагаю почтенному совету избрать нашего мудрого и непобедимого вождя Бобра главным вождем могущественного соединенного племени сангерских индейцев, — продолжал оратор, когда затих шум. — Кто имеет что-либо возразить, пусть выступит...
— Я... — завизжал было снова Гай, но дружно раздавшиеся возгласы "Бобра! Бобра! Пусть он будет нашим главным вождем!" — опять заставили его замолчать.
Ян был единогласно избран главным вождем.
— Вот видишь, мама, какая несправедливость! — со слезами досады и зависти шепнул матери Гай, подойдя к ней. — Ведь я тоже мог бы быть...
Но и в этот раз он был прерван бурными восклицаниями товарищей и гостей, когда Калеб снял брезент, покрывавший щит, к которому он прикреплял скальпы.
На щите по черному фону белой краской были изображены буйвол и бобр. Первое изображение представляло герб сангерских индейцев, а второе — имя их нового главного вождя.
После этого старик развернул лежавший рядом пакет. В нем оказались индейская военная куртка из кожи буйвола, штаны и мокасины из другой, более мягкой, кожи и роскошный головной убор. Все было украшено самыми замысловатыми рисунками, вышивками и бахромой, искусно сделанной Сарианной по указаниям Калеба.
Новый главный вождь тотчас же был наряжен в это одеяние. Гордый и счастливый полученными знаками отличия, Ян был так взволнован, что не мог даже выразить своей признательности племени, удостоившему его такой чести, и молча стоял с жезлом в руке.
Выручил его Калеб. Глядя на своего любимца с отеческой гордостью, он сказал:
— Уже с той ночи, когда ты побывал на могиле Гарни, я понял, какой ты молодчина. Потом я еще раз убедился в этом, когда ты прошел Длинное Болото и побывал во всех трех местах, куда не сумели попасть другие. А твой вчерашний поединок с рысью окончательно убедил меня в том, что ты достоин быть не только настоящим индейцем, но и главным вождем...
— И, кроме того, он так учен, что может... — опять вмешался было Рафтен, но Калеб не дал ему закончить и громко крикнул:
— Да здравствует главный сангерский вождь Бобр!
Крик этот был дружно подхвачен всеми присутствующими под аккомпанемент барабанного боя. Когда крики и барабанный бой, наконец, затихли, женщины открыли принесенные ими корзины и достали из них угощение.
Никогда не было в Сангере такого оживления, как в этот памятный вечер. Все от души смеялись и непринужденно болтали. Старая вражда была совершенно забыта, и все чувствовали себя точно в одной семье. Даже вечно угрюмый и нелюдимый Рафтен шутил и острил, но не удержался и прибавил:
— Ну, ребятки, каникулы кончились! Завтра с утра придется приняться за работу!
Так и закончилась простая и правдивая история лесной жизни юных дикарей, но эта веселая жизнь навсегда осталась у них в памяти.