Пьеса в формате группового чата
Кориолан
Реплики и ремарки полного текста сохранены без сокращений. В настройках можно переключиться на классический ридер.
Рим гремит голодной площадью и военными трубами; между народом и сенатом стоит полководец, которому легче взять город, чем попросить голоса.
Закреп
Действующие лица
Коминий
Римский консул и опытный военачальник. О доблести Марция говорит как свидетель поля боя, а не придворный сочинитель.
Перевод под редакцией А. Смирнова, 1941
Место действия: Рим и его окрестности;
Кориолы и их окрестности; Анциум.
Кориолы и их окрестности; Анциум.
Рим. Улица.
Входит толпа восставших горожан с палками, дубинами и другим оружием.
Входит толпа восставших горожан с палками, дубинами и другим оружием.
1-й Горожанин
Слушайте, слушайте, прежде чем идти дальше.
Все
Говори, говори.
1-й Горожанин
Решились вы все скорее умереть, чем терпеть голод?
Все
Решились, решились.
1-й Горожанин
А известно ли вам, что Кай Марций — главный враг народа?
Все
Известно, известно.
1-й Горожанин
Так убьем его — и хлеб подешевеет. Таков ли наш приговор?
Все
Не сто́ит и толковать; убьем, и больше ничего; идем, идем!
2-й Горожанин
Одно слово, добрые граждане...
1-й Горожанин
Мы тебе не добрые граждане: все добро — у патрициев. Нас могло бы
спасти одно то, что богачам уже в горло не лезет. Если бы они отдали нам
объедки со своего стола, пока они не прокисли, мы сказали бы, что нам
помогли по-человечески; но они находят, что мы и без того им дорого
обходимся. Наша худоба, вид нашей нищеты — это вывеска их благосостояния.
Чем больше мы страдаем, тем лучше для них. Отомстим им нашими кольями,
покуда мы не высохли еще совсем, как жерди. Богов призываю в свидетели — не
от жажды мщения, а от голода говорю я это.
2-й Горожанин
И вы хотите начать с Кая Марция?
Все
Да, с него первого: он истинный пес для народа.
2-й Горожанин
А помните вы про его заслуги перед родиной?
1-й Горожанин
Очень даже помню. И похвалил бы его, если бы сам он спесью себя не
вознаграждал.
2-й Горожанин
Постой, постой! Ты только говори без озлобления.
1-й Горожанин
Говорю тебе — все, чем он прославился, сделано ради этой самой спеси. И
хотя добродушные простаки готовы признать, что это для родины, а на самом
деле он делал в угоду матери; ну, конечно, и ради собственной спеси, которая
не меньше его славы.
2-й Горожанин
То, чего он не может изменить в своей природе, ты считаешь пороком. Но
уж ты никогда не скажешь, что он жаден.
1-й Горожанин
Это-то правда; зато в других обвинениях недостатка у меня не будет.
Пороков у него не оберешься, — устанешь, их перечисляя.
За сценой крики.
Что это за шум? Восстала и другая часть города. Что же мы даром теряем
время? В Капитолий!
Все
Идем, идем.
1-й Горожанин
Тише! Кто идет к нам?
Входит Менений Агриппа.
2-й Горожанин
Достойнейший Менений Агриппа — тот, который всегда любит народ.
1-й Горожанин
Да, он честный человек; если бы все были такими!
Менений
Что с вами, земляки? Куда идете
С дубинами и палками? Скажите.
С дубинами и палками? Скажите.
1-й Горожанин
Сенату известно, в чем дело. Там уже недельки две как могли догадаться,
что мы задумали, а теперь мы это на деле покажем. Говорят, что от бедняков
крепко пахнет; а теперь узнают, что у нас и руки не слабые.
Менений
Друзья мои, почтенные соседи,
Ужель вы ищете себе беды?
Ужель вы ищете себе беды?
1-й Горожанин
Не ищем мы, — попали уж в нее.
Менений
Скажу, друзья, заботою своей
Патриции не забывают вас.
Но в бедствиях, в нужде, в страданьях вам
Подняться против Рима — это то же,
Что против неба с палкой восставать.
Поверьте, воля Рима устранит
С пути порядка тысячи препятствий
И посильней, чем в замыслах у вас.
Ведь не патриции, а боги вам
Создали голод, и помочь должны
Не руки, а колени и молитвы.
Увы! Беда послала вас туда,
Где худшее вас ждет, и вы без толку
Порочите отчизны рулевых.
Они о вас пекутся, как отцы,
А вы проклятья шлете, как врагам.
Патриции не забывают вас.
Но в бедствиях, в нужде, в страданьях вам
Подняться против Рима — это то же,
Что против неба с палкой восставать.
Поверьте, воля Рима устранит
С пути порядка тысячи препятствий
И посильней, чем в замыслах у вас.
Ведь не патриции, а боги вам
Создали голод, и помочь должны
Не руки, а колени и молитвы.
Увы! Беда послала вас туда,
Где худшее вас ждет, и вы без толку
Порочите отчизны рулевых.
Они о вас пекутся, как отцы,
А вы проклятья шлете, как врагам.
1-й Горожанин
Пекутся о нас! Нечего сказать! Да они никогда о нас не заботились. У
них амбары от хлеба ломятся, а они морят нас голодом да издают законы о
ростовщичестве, которые идут на пользу ростовщикам; всякий день отменяют
какой-нибудь хороший закон, тяжкий для богачей, а для бедняков, что ни день,
издают новые постановления, чтобы покрепче скрутить и прижать их. Если
только война не пожрет нас, они сами это сделают; вот какова их любовь к
нам.
Менений
Иль вы должны
Признать в себе чудовищную злобу,
Иль вы глупы. Но я вам предложу
Рассказ отличный, — может, вам знакомый,
А все ж вполне уместный, — постарайтесь
Раскрыть его значенье шире.
Признать в себе чудовищную злобу,
Иль вы глупы. Но я вам предложу
Рассказ отличный, — может, вам знакомый,
А все ж вполне уместный, — постарайтесь
Раскрыть его значенье шире.
1-й Горожанин
Ладно уж, послушаем. Только не рассчитывай, что тебе удастся замаслить
своим рассказом наши лишения. Так и быть, начинай.
Менений
Однажды в человеке части тела
Восстали против чрева, утверждая,
Что будто бы оно, как омут в теле,
Всю пищу поглощает, а само,
Ленивое, не занято работой,
Меж тем как все другие члены тела
Глядят, изобретают, слышат, ходят
И осязают, учат, принимая
Взаимное участие в стремленьях
И склонностях всего живого тела;
А чрево им ответило...
Восстали против чрева, утверждая,
Что будто бы оно, как омут в теле,
Всю пищу поглощает, а само,
Ленивое, не занято работой,
Меж тем как все другие члены тела
Глядят, изобретают, слышат, ходят
И осязают, учат, принимая
Взаимное участие в стремленьях
И склонностях всего живого тела;
А чрево им ответило...
1-й Горожанин
Ну, ну, говори; что чрево им ответило?
Менений
Я расскажу вам. С тонкою улыбкой,
Не очень радостной, а вот как эта
(Взгляните — волен я заставить чрево
И улыбаться, как и говорить),
Язвительно ответило оно
Мятежникам, завистникам доходов,
Которые точь-в-точь шумели так,
Как вы сейчас сенаторов хулите
За то, что вы им не чета...
Не очень радостной, а вот как эта
(Взгляните — волен я заставить чрево
И улыбаться, как и говорить),
Язвительно ответило оно
Мятежникам, завистникам доходов,
Которые точь-в-точь шумели так,
Как вы сейчас сенаторов хулите
За то, что вы им не чета...
1-й Горожанин
Но что же,
Что голове под царственным венцом,
Что бдительному глазу и руке-
Борцу, и сердцу, что дает советы,
Ноге-коню, и языку-горнисту,
И всем помощникам и мелким слугам,
Что в нашем теле трудятся, могло
Ответить чрево, коль они...
Что голове под царственным венцом,
Что бдительному глазу и руке-
Борцу, и сердцу, что дает советы,
Ноге-коню, и языку-горнисту,
И всем помощникам и мелким слугам,
Что в нашем теле трудятся, могло
Ответить чрево, коль они...
Менений
Ну что?
Ты перебил меня — кончай же сам!
Ну говори!
Ты перебил меня — кончай же сам!
Ну говори!
1-й Горожанин
Когда прожора этот,
Живот, ведет их к истощенью...
Живот, ведет их к истощенью...
Менений
Ну?
1-й Горожанин
На жалобу всех органов телесных
Что он ответит?
Что он ответит?
Менений
Я вам расскажу.
Хотя у вас короткое терпенье,
Но все ж вниманье уделите мне.
Хотя у вас короткое терпенье,
Но все ж вниманье уделите мне.
1-й Горожанин
Ты очень тянешь.
Менений
Слушай, добрый друг.
Живот степенный был нетороплив,
Не опрометчив, как они. Ответил:
«Друзья-сочлены, вы сказали правду:
Я принимаю общий харч сначала,
Которым вы живете. Так и надо:
Для тела я и лавка и амбар.
Но помните: я рассылаю соки
По всем рекам, несущим кровь по телу[*],
И к сердцу во дворец, и к трону-мозгу.
Чрез все проходы тела и извивы,
От крепкой мышцы до последней жилки —
Все получает силу от меня,
Чтоб жить. Но, добрые мои друзья,
Хоть всем вам...»
Живот степенный был нетороплив,
Не опрометчив, как они. Ответил:
«Друзья-сочлены, вы сказали правду:
Я принимаю общий харч сначала,
Которым вы живете. Так и надо:
Для тела я и лавка и амбар.
Но помните: я рассылаю соки
По всем рекам, несущим кровь по телу[*],
И к сердцу во дворец, и к трону-мозгу.
Чрез все проходы тела и извивы,
От крепкой мышцы до последней жилки —
Все получает силу от меня,
Чтоб жить. Но, добрые мои друзья,
Хоть всем вам...»
(1-му Горожанину.)
Так, заметь, сказало чрево!
1-й Горожанин
Ну, хорошо...
Менений
«Хоть всем вам и не видно,
Что отдаю я каждому из вас,
Однако я могу закончить так:
Вы от меня берете всю муку, —
Мне остаются отруби».
Что отдаю я каждому из вас,
Однако я могу закончить так:
Вы от меня берете всю муку, —
Мне остаются отруби».
(1-му Горожанину.)
Что скажешь?
1-й Горожанин
Ответ неглупый. А какой твой вывод?
Менений
Сенаторы — разумнейший живот,
Вы ж — члены непокорные. Лишь стоит
Вам оценить их доброе усердье,
Заботы их об общем нашем деле —
И согласитесь вы, что благо всех
Всегда исходит и приходит только
От них, а не от вас. — Что скажешь ты,
Большой в собранье палец?
Вы ж — члены непокорные. Лишь стоит
Вам оценить их доброе усердье,
Заботы их об общем нашем деле —
И согласитесь вы, что благо всех
Всегда исходит и приходит только
От них, а не от вас. — Что скажешь ты,
Большой в собранье палец?
1-й Горожанин
Большой палец! Но почему я — большой палец?
Менений
А потому, что в этом мудром бунте
Ты, самый слабый, жалкий и ничтожный,
Зачинщиком желаешь быть и рвешься
Вперед, ища поживы. Колья, палки
Готовы к битве. И за это кто-то
Поплатится.
Ты, самый слабый, жалкий и ничтожный,
Зачинщиком желаешь быть и рвешься
Вперед, ища поживы. Колья, палки
Готовы к битве. И за это кто-то
Поплатится.
Входит Кай Марций.
Привет, достойный Марций!
Марций
Спасибо.
(Толпе.)
Эй, в чем дело? Для чего вы,
Мятежные бездельники, мерзавцы,
Поддавшись духу ваших жалких мнений,
Себе коросту начесали?
Мятежные бездельники, мерзавцы,
Поддавшись духу ваших жалких мнений,
Себе коросту начесали?
1-й Горожанин
Вечно
Для нас ты доброе словцо имеешь.
Для нас ты доброе словцо имеешь.
Марций
К тебе кто с добрым словом обратится,
Тот с омерзеньем будет льстить, конечно.
Тот с омерзеньем будет льстить, конечно.
(Толпе.)
Что надо вам, дворнягам, недовольным
И миром и войной? Война пугает,
А без войны становитесь спесивы.
Чуть положись на вас — найдешь гусей,
Где ждал лисиц, и зайцев вместо львов.
Вы не верней каленого угля
На льду, вы — градины под жарким солнцем.
О нет! Способны вы хвалить того,
Кто склонен к преступленью, а закон,
Карающий его, вам ненавистен.
Кто истинно велик — противен вам.
Желанья ваши — лишь больного блажь,
Способная недуг его усилить.
Тот с плавниками из свинца плывет
И хрупким тростником дубы срубает,
Кто положился в чем-либо на вас.
Идите к черту! Верить, верить вам,
Раз каждый час меняете вы мненья,
Готовые того превознести,
Кто только что вам ненавистен был,
И очернить вчерашнего любимца?
В чем дело? Почему везде кричите
Вы против благородного сената,
Который волею бессмертных в страхе
Вас держит, чтобы не пожрали вы
Друг друга?
И миром и войной? Война пугает,
А без войны становитесь спесивы.
Чуть положись на вас — найдешь гусей,
Где ждал лисиц, и зайцев вместо львов.
Вы не верней каленого угля
На льду, вы — градины под жарким солнцем.
О нет! Способны вы хвалить того,
Кто склонен к преступленью, а закон,
Карающий его, вам ненавистен.
Кто истинно велик — противен вам.
Желанья ваши — лишь больного блажь,
Способная недуг его усилить.
Тот с плавниками из свинца плывет
И хрупким тростником дубы срубает,
Кто положился в чем-либо на вас.
Идите к черту! Верить, верить вам,
Раз каждый час меняете вы мненья,
Готовые того превознести,
Кто только что вам ненавистен был,
И очернить вчерашнего любимца?
В чем дело? Почему везде кричите
Вы против благородного сената,
Который волею бессмертных в страхе
Вас держит, чтобы не пожрали вы
Друг друга?
(Менению.)
Объясни мне, что им надо?
Менений
На хлеб цены дешевой. Говорят,
Есть в городе запасы.
Есть в городе запасы.
Марций
Говорят?
К чертям их! Заседают на насесте —
И в Капитолий нос совать дерзают:
Кто в ход пошел, кто преуспел в делах,
Кто ослабел; кто с кем в союзе там,
Кто женится, по их пред положеньям.
Чуть кто им люб, так за того горой;
Не люб — так с грязью тотчас же смешают.
Они толкуют про запасы хлеба?
Когда б сенат отбросил состраданье
И мне позволил в ход пустить мой меч,
Тогда из тысяч этих всех рабов,
Что рыскают по городу сейчас,
Я навалил бы гору — вышиною
С мое копье.
К чертям их! Заседают на насесте —
И в Капитолий нос совать дерзают:
Кто в ход пошел, кто преуспел в делах,
Кто ослабел; кто с кем в союзе там,
Кто женится, по их пред положеньям.
Чуть кто им люб, так за того горой;
Не люб — так с грязью тотчас же смешают.
Они толкуют про запасы хлеба?
Когда б сенат отбросил состраданье
И мне позволил в ход пустить мой меч,
Тогда из тысяч этих всех рабов,
Что рыскают по городу сейчас,
Я навалил бы гору — вышиною
С мое копье.
Менений
Молчи, притихли эти уж совсем
И, несмотря на все свое нахальство,
Расходятся трусливо. Но скажи мне,
Как обстоят дела с другой толпой?
И, несмотря на все свое нахальство,
Расходятся трусливо. Но скажи мне,
Как обстоят дела с другой толпой?
Марций
Рассеялась, — чтоб черт их всех побрал!
Они кричали, будто голодают,
Пословицами сыпали угрюмо:
Что голод даже крепости берет,
Что и собаки есть должны, а пища
Должна бы направляться в рот, что боги
Не богачам одним зерно послали, —
И изливали жалобы свои
Косноязычно, а когда им вняли
И обещали требованье их
Исполнить, — а оно необычайно
(Оно должно разбить сердца всей знати,
Заставив силу власти потускнеть!), —
Они в восторге шапками кидали,
Стараясь их забросить на луну.
Они кричали, будто голодают,
Пословицами сыпали угрюмо:
Что голод даже крепости берет,
Что и собаки есть должны, а пища
Должна бы направляться в рот, что боги
Не богачам одним зерно послали, —
И изливали жалобы свои
Косноязычно, а когда им вняли
И обещали требованье их
Исполнить, — а оно необычайно
(Оно должно разбить сердца всей знати,
Заставив силу власти потускнеть!), —
Они в восторге шапками кидали,
Стараясь их забросить на луну.
Менений
И что ж им обещали?
Марций
Им даны,
Для поддержанья их затей негодных,
Пять ими всеми избранных трибунов:
Сициний Велут, Юний Брут, еще...
Не помню... Черт возьми! Скорей бы чернь
Могла снести по городу все крыши,
Чем одержать победу надо мной.
Она со временем окрепнет в силе
Для худших возмущений.
Для поддержанья их затей негодных,
Пять ими всеми избранных трибунов:
Сициний Велут, Юний Брут, еще...
Не помню... Черт возьми! Скорей бы чернь
Могла снести по городу все крыши,
Чем одержать победу надо мной.
Она со временем окрепнет в силе
Для худших возмущений.
Менений
Странно, странно.
Марций
(толпе)
Ну, по домам, отребье, расходись!
Входит торопливо Гонец.
Гонец
Здесь ли Кай Марций?
Марций
Здесь. Скажи, в чем дело.
Гонец
С известьем я, что вольски поднялись.
Марций
Я очень рад. Вот случай нам извергнуть
Все затхлые излишки. Вот идут
Почтенные отцы.
Все затхлые излишки. Вот идут
Почтенные отцы.
Входят Коминий, Тит Ларций и другие сенаторы, Юний Брут и Сициний Велут.
1-й Сенатор
Сбылось, о чем ты, Марций, говорил:
Вооружились вольски.
Вооружились вольски.
Марций
Тулл Авфидий —
Их вождь; наделает он вам хлопот.
Соперничаю с ним я в благородстве,
И если б я не я был, то хотел бы
Быть только им.
Их вождь; наделает он вам хлопот.
Соперничаю с ним я в благородстве,
И если б я не я был, то хотел бы
Быть только им.
Коминий
Ты с ним уже сражался?
Марций
Когда бы мир распался на две рати,
А он со мной остался бы в одной, —
Я поднял бы мятеж, чтоб с ним сразиться.
Он лев: горжусь охотой на него.
1-й Сенатор
Тогда, достойный Марций, в этих битвах
Сопровождай Коминия.
Ты это
Мне раньше обещал.
Марций
Готов и ныне:
Во всем я постоянен. Ты, Тит Ларций,
Меня увидишь снова в битве с Туллом
Лицом к лицу. А сам ты ослабел
И дома остаешься?
Тит
Нет, Кай Марций;
Хоть мне придется драться костылем
И на костыль опершись, — не отстану.
Менений
О доблестная кровь!
1-й Сенатор
Скорее в Капитолий, — там друзья
Нас ждут.
Тит
Веди же нас туда, Коминий.
Марций
Когда бы мир распался на две рати,
А он со мной остался бы в одной, —
Я поднял бы мятеж, чтоб с ним сразиться.
Он лев: горжусь охотой на него.
1-й Сенатор
Тогда, достойный Марций, в этих битвах
Сопровождай Коминия.
Ты это
Мне раньше обещал.
Марций
Готов и ныне:
Во всем я постоянен. Ты, Тит Ларций,
Меня увидишь снова в битве с Туллом
Лицом к лицу. А сам ты ослабел
И дома остаешься?
Тит
Нет, Кай Марций;
Хоть мне придется драться костылем
И на костыль опершись, — не отстану.
Менений
О доблестная кровь!
1-й Сенатор
Скорее в Капитолий, — там друзья
Нас ждут.
Тит
Веди же нас туда, Коминий.
(Марцию.)
Коминий
Иди за ним; а мы все за тобой
Последовать должны; ты справедливо
Достоин первенства.
О славный Ларций!
1-й Сенатор
Последовать должны; ты справедливо
Достоин первенства.
О славный Ларций!
1-й Сенатор
(горожанам)
Коминий
Ну, что же вы? Ступайте по домам.
Марций
Нет, нет, пускай последуют за нами;
У вольсков много хлеба; этих крыс
Возьмем амбары грабить.
Марций
Нет, нет, пускай последуют за нами;
У вольсков много хлеба; этих крыс
Возьмем амбары грабить.
(Толпе.)
Коминий
Вот, смутьяны
Почтенные, отваге вашей выход;
Прошу, за нами!
Почтенные, отваге вашей выход;
Прошу, за нами!
Уходят сенаторы, Коминий, Марций, Тит и Менений. Горожане потихоньку расходятся.
Коминий
Сициний
Видал ли ты на свете человека
Надменней Марция?
Брут
Нет, не видал.
Сициний
Когда нас избирал народ в трибуны...
Брут
Заметил ты его глаза и губы?
Сициний
Нет, только оскорбления его.
Брут
Взбесившись, он богов не пощадит.
Сициний
Над скромною луною посмеется.[*]
Брут
Пускай бы сгинул в этой он войне!
Он сделался надменным непомерно
От храбрости своей.
Сициний
Да, он таков,
Что, вознесенный доброю удачей,
И тень свою способен презирать,
Ее ногами попирая в полдень.
Но странно, что при гордости такой
Коминию готов он подчиняться.
Брут
Стремится к славе он, хотя он ею
Уже весьма украшен. Чтоб сберечь
То, что уж есть, или подняться выше,
Верней — иметь второе место в войске;
За промахи в ответе полководец:
Хотя бы совершил он чудеса,
Все ж глупая, вертлявая хула
Начнет галдеть: «Ах, если б нашим делом
Руководил наш Марций!»
Сициний
При удаче ж
Народный голос, Марцию прилипнув,
Коминия в заслугах обворует.
Брут
Для Марция — Коминия лишат
Наполовину почестей, хотя бы
Не заслужил их Марций, и ему
Послужат в честь Коминия ошибки,
Хотя б ни в чем заслуг он не имел.
Сициний
Пойдем узнаем, что решил сенат,
А также поглядим, как этот вредный
Чудак теперь сбирается в поход.
Брут
Идем, идем.
Видал ли ты на свете человека
Надменней Марция?
Брут
Нет, не видал.
Сициний
Когда нас избирал народ в трибуны...
Брут
Заметил ты его глаза и губы?
Сициний
Нет, только оскорбления его.
Брут
Взбесившись, он богов не пощадит.
Сициний
Над скромною луною посмеется.[*]
Брут
Пускай бы сгинул в этой он войне!
Он сделался надменным непомерно
От храбрости своей.
Сициний
Да, он таков,
Что, вознесенный доброю удачей,
И тень свою способен презирать,
Ее ногами попирая в полдень.
Но странно, что при гордости такой
Коминию готов он подчиняться.
Брут
Стремится к славе он, хотя он ею
Уже весьма украшен. Чтоб сберечь
То, что уж есть, или подняться выше,
Верней — иметь второе место в войске;
За промахи в ответе полководец:
Хотя бы совершил он чудеса,
Все ж глупая, вертлявая хула
Начнет галдеть: «Ах, если б нашим делом
Руководил наш Марций!»
Сициний
При удаче ж
Народный голос, Марцию прилипнув,
Коминия в заслугах обворует.
Брут
Для Марция — Коминия лишат
Наполовину почестей, хотя бы
Не заслужил их Марций, и ему
Послужат в честь Коминия ошибки,
Хотя б ни в чем заслуг он не имел.
Сициний
Пойдем узнаем, что решил сенат,
А также поглядим, как этот вредный
Чудак теперь сбирается в поход.
Брут
Идем, идем.
Уходят.