Перикл

Из праха старый Гауэр сам,
Плоть обретя, явился к вам.
Он песню древности споет
И вас, наверно, развлечет.
Не раз и в пост, и в мясоед,
Под шум пиров или бесед
Та песня для вельмож и дам
Была приятна, как бальзам,
И озаряла их, как Гелиос,
Et bonum quo antiquius, eo melius^[*].
Но если вам, чей ум живей,
Я, старец, песенкой своей
Могу понравиться сейчас —
Мне лестно позабавить вас.
Приятно жить мне, если вам
Я, как свеча, свой свет отдам.
Итак, теперь смотрите сами:
Антиохия перед вами.
Построил много лет назад
Царь Антиох сей пышный град,
Почти восьмое чудо света —
От древних я узнал про это.
Его супруга умерла,
Оставив дочь, а дочь была
Наделена красой небесной,
Столь небывалой и прелестной,
Что царь-отец, греховный пыл
К ней ощутив, ее склонил
На мерзкий грех кровосмешенья —
Погибель ей, отцу — презренье.
Свое дитя он вверг в разврат,
Позором грех такой клеймят.
Но грех царя забыли скоро,
И нет на нем клейма позора.
А внешность грешницы младой
Неотразимой красотой
Отличных женихов немало
В Антиохию привлекала,
Желавших с нею в брак вступить
И ложе неги разделить.
Отец их запугать желал
И вот какой закон издал:
«Коль хочешь царским зятем стать,
Сумей загадку разгадать,
Не сможешь — к смерти будь готов!»
Погибло много женихов,
Принцессе предлагавших руку, —
Могилы их тому порукой.
Что дальше — будет видно вам:
Я все, что знаю, передам!

Итак, ты знаешь, юный Тирский царь,
Опасности, грозящие тебе.

Да, Антиох. Но окрыляет душу
Мне дивная награда, и при мысли
О той награде — смерти не боюсь.

Пусть дочь моя войдет в одеждах брачных
Как если бы Юпитера объятьям
Она предназначалась. Ведь природа
Без ведома Луцины^[*], ей на радость,
Взвела на небеса конклав планет,
Чтоб каждая высоким совершенством,
Ей свойственным, принцессу наградила.

Она идет! Прекрасна, как весна!
Все Грации покорны ей. Она
Все совершенства как бы совместила.
В ее лице, как в книге песнопений,
Читаю я одни восторги счастья.
Ни злой досаде, ни унылой скорби
Подругою она не может быть. —
О боги, сотворили вы меня
Мужчиной, наслаждающимся страстью,
Воспламенили вы в груди моей
Желание вкусить небесный плод
Иль умереть — так будьте ж мне защитою
Я сын ваш, я ваш раб! О, помогите
И мне познать бессмертное блаженство!

Перикл!

Который зятем Антиоха
Великого хотел бы стать.

 Ты видишь
Плоды златые сада Гесперид^[*].
Остерегайся их: драконы смерти
Не позволяют прикоснуться к ним.
Ее лица небесное сиянье
Тебя влечет, но нужно заслужить
Победою божественное право,
Иначе ты умрешь. Немало славных
Искателей, бесстрашных, как и ты,
Свидетельствуют бледными устами
И навсегда умолкшим языком
О том, как, прославляя Купидона,
Они погибли, мученики страсти.
Одно лишь небо покрывает их.
Ужасен вид их мертвых тел немых,
Они совет дают: дерзать напрасно;
Тенета смерти крепки и ужасны!

Спасибо, Антиох. Ты мне напомнил
О том, что смертен я, что тело это —
Такое же, как и тела погибших, —
Я должен приготовить ко всему,
Что мне грозит. Да, помню я и знаю:
Законы смерти поучают нас
Не верить жизни слабому дыханью.
Пора подумать о последней воле.
Я, как больной, еще любуюсь жизнью,
Но к радостям земным уж не тянусь.
Я завещаю вам: живите мирно,
Как всем хорошим людям подобает
И всем владыкам! Все, чем я богат,
Как прах земной, пускай во прах вернется.

Но пламя чистое моей любви —
Тебе одной! Отныне я готов.
Иду навстречу жизни или смерти
И смело жду судьбы своей решенья.

Ты пренебрег моим советом. Что ж!
Загадку разгадай или умри,
Как те, что прежде разгадать пытались.

Из всех моих искателей — тебе,
Лишь одному тебе желаю счастья!
Лишь одному тебе хочу удачи!

Как смелый воин, принимаю вызов
И призываю в помощь только смелость
И верную любовь мою.

Реши загадку; «Я не змея,
Но плотью родившей питаюсь я.
Ту нежность супруга, что женам мила,
В отцовском сердце я обрела.
Он сын, отец и супруг мой тоже,
Я — мать, и жена, и дитя его все же.
Как может чудо такое случиться —
Реши, если с жизнью не хочешь проститься».

Так вот оно, мое лекарство злое!
Скажите мне, неведомые силы,
Усеявшие небо сонмом звезд,
Глядящих вниз на все дела людские, —
Как не затмятся звезды, если правда
То, что сейчас, бледнея, разгадал я?

Сосуд прекрасный! Я тебя любил,
Не зная, сколько мерзости вместил
Твой совершенный образ; но теперь
От слепоты я излечен, поверь.
Мужчины званья недостоин тот,
Кого постыдный грех к тебе влечет.
Ты скрипка. Если б струн твоих касался
Тот, кто с тобой законно сочетался,
Внимало б небо музыке твоей
Божественной. Но ежели злодей
До времени расстроил их звучанье,
Пусть пляшет мерзкий ад под их бренчанье,
А ты мне не нужна!

Не прикасайся к ней, Перикл. Закон
Карает смертью за такую смелость.
Реши загадку: истекает срок;
Готовься грозный приговор услышать.

Великий царь!
Не любят люди слушать о грехах,
Хотя грешат охотно. Не хочу я
Открыто мысли высказать мои.
Имея книгу всех деяний царских,
Надежнее держать ее закрытой.
Молва о мерзостях подобна ветру,
В глаза людей бросающему пыль,
Что причиняет боль и раздраженье:
Зажмурь глаза — не испытаешь боли,
Промчится ветер — ты открой глаза.
Ведь крот слепой, спасаясь от людей.
Поработивших землю, насыпает
Холмы и этим выдает себя.
Цари — как боги. Прихоть их — закон.
Кто скажет 3евсу, что преступен он?
Ты понял, что сказал я. Полагаю,
Разумнее не знать того, что знаю.
Я головою дорожу. Прости:
Молчит язык мой, чтоб ее спасти.

Я доберусь до этой головы!
О небо! Понял он и догадался.
Но с ним я буду ласковым пока.

О, юный Тирский царь, ты понял ложно
Загадку и по нашему условью,
Ты должен бы закончить дни свои.
Но, чтя в тебе цветущий юный отпрыск
Прекраснейшего царственного древа,
Отсрочку в сорок дней тебе даю,
Чтоб ты загадку эту разгадал
И, к радости моей, мне зятем стал.
Пока гости у нас. Ты будешь принят,
Как подобает моему величью
И царственному сану твоему.

Приветливостью этой ты скрываешь
Свой низкий грех. Она, как лицемер,
Приятна и красива только с виду.
Но может быть, я все-таки ошибся,
И нет притворства в ласковости этой,
И низостью твой дух не осквернен?
Но кто же ты, как не отец и сын,
Когда объятья нежного супруга
Ты открываешь дочери своей?
И разве мать свою не пожирает
Та, что родившей ложе оскверняет?
Цветами вы питаетесь, как змеи,
Лишь яд смертельный источать умея.
Да, Антиох! Подобные тебе
Своих деяний черных не страшатся,
Но показать их свету не решатся!
Убийство и разврат — одно с другим
Так неразлучны, как огонь и дым.
Любой порок от срама защитят
Его рабы — предательство и яд.
Чтоб ты на жизнь мою не покусился,
Я от опасности бежать решился!

Он догадался, и решил я твердо
Его убить.
Нельзя, чтоб разглашал он обо мне,
Великом Антиохе, всенародно,
Что впал я в мерзкий грех.
Он должен умереть. Я так желаю!
Я этим честь свою оберегаю. —
Эй, кто-нибудь сюда!

Ты звал, о царь?

Тальярд, слуга мой добрый! Я решился
Доверить дело трудное тебе.
За преданность получишь повышенье.
Тальярд, смотри: вот золото, вот — яд.
Царь Тирский враг мне. Ты его убьешь.
За что — тебе не должно рассуждать.
Таков приказ мой. Исполняй скорей!

Я все исполню, государь!

 Довольно!

Ну, отдышись и объясни причину
Поспешности твоей.
Гонец
 Мой государь!
Царь Тирский скрылся.
 Что же ты стоишь?
Коль хочешь жить — лети за ним стрелою,
Которую пустил стрелок искусный.
Рази его без промаха. Не смей
Мне на глаза являться без известья,
Что умер царь Перикл.

 Мой государь,
Уж я-то уложу его, поверь мне.
Вот только бы стрелой его достать.
Спешу, мой государь.

  Прощай, Тальярд.

Пока Перикл не умер, в страхе я,
В смятенье разум и душа моя.

Следующая страница →
Перикл 2 стр. →
Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  →
Всего 22 страниц