Царь-Девица

Трагедия для театра марионеток

Царь жила-была девица, —
Шепчет русска старина, —
Будто солнце светлолица,
Будто тихая весна...

Г. Р. Державин «Царь-девица», 1812 г.

Действующие лица:

Царь-Девица — когда она входит на сцену, играют звончатые гусли.

Первый министр — в большой красной мантии, в парике.

Ильинична — нянюшка Царь-Девицы, в кокошнике и богатом сарафане.

Китайский богдыхан — в золотом китайском платье; на голове у него шапочка с колокольчиками; в руке опахало.

Одиссей — царь Итаки, в древнем греческом костюме; на шлеме корона; через плечо перекинута красная мантия; на ногах сандалии, переплетенные до колеи.

Странствующий Рыцарь Бириби — в платье крестового рыцаря; на голове шлем с забралом и перьями; весь в латах, сверх которых белый туник с крестом; в руках у него предлинный меч.

Гаврилыч, отставной солдат — в военном сюртуке, с фуражкой руках.

Министры и придворные Царь-Девицы, в старинных русских кафтанах, и разные подданные в кафтанах попроще, китайцы, греки и рыцари.

Явление первое.

Театр представляет богатые палаты Царь-Девицы; из окошек видно море; кругом стоят придворные; на авансцене Ильинична с большим подносом, на котором лежит пирог.

Ильинична. Ну, стоять же смирно — не шевелиться! Царь-Девица ещё не вышла из опочивальни. Да смотрите же, как только ока войдет, то кланяйтесь ниже, как можно ниже. Ведь, сегодня день ее рождения, моей матушки. Я зато ей сама пирожок испекла; слышите ли; сама, сама, своими белыми ручками... Ужо увидите, как будет кушать, да похваливать!

Гусли играют, дверь отворяется, входит Царь-Девица, придворные кланяются.

Ильинична. Дай тебе Бог здравствовать, матушка Царь-Девица, несчетные годы, да еще столько, да полстолько, да сто лет на покрышку!

Придворные кланяются.

Царь-Девица. Спасибо, Ильинична! Благодарю вас, друзья мои, за усердие: я уверена, что оно искренно. (После некоторого молчания). Но пора однако ж приняться за дело. Ни одного дня терять не надобно, а особенно день рождения. (Садится на приготовленное под балдахином кресло). Ильинична, поди-ка по городу, поищи, кто всех беднее — тому и отдай пирожок свой!

Ильинична. Как это, матушка? Да я, ведь, для тебя, Царь-Девицы, а не для кого другого пирожок-то пекла! Он на серебре испечен, p слотом посыпан. Статно ли дело, такую вещь невесть кому отдать.

Царь-Девица. Если он для меня, так он мой, а если он мой, то и могу я с ним делать, что мне хочется. Ступай же, Ильинична...

Ильинична (про себя). Уж что не вздумает матушка! Мне, да в таком наряде, по нищим ходить! (Уходит, бормоча про себя).

Царь-Девица. Где мой фельдмаршал?

Гаврилыч (выходит из толпы). Здравия желаем вашему благородию!

Царь-Девица. Сегодня вам, господин фельдмаршал, никакого особого приказа не будет. Сегодня — день моего рождения: я хочу, чтобы все веселились; всех солдат распустите по домам.

Гаврилыч. Слушаю, ваше благородие! (Поворачивается налево кругом и уходит).

Царь-Девица. Где мой первый министр?..

Первый министр. Что угодно будет приказать, Царь-Девица?

Царь-Девица. Все ли спокойны, все ли счастливы в моем царстве?

Первый министр. Все спокойны, все счастливы в твоем царстве, премудрая Царь-Девица!

Царь-Девица. Неправда, мой любезный министр. Быть не может, чтобы все были довольны в обширном царстве. Верно, кто-нибудь жалуется, кто-нибудь ищет суда правого.

Первый Министр. Виноват, премудрая Царь-Девица! Поступило ко мне дело... Но оно так трудно для решения, что побоялся тебе сегодня его представить.

Царь-Девица. Напрасно, мой любезный министр. Суд и дело никогда не должно откладывать. Расскажи мне, что такое.

Первый Министр. В царстве твоем жил-был купец, Золотой Кошель. Лет двадцать тому назад он построил здесь палаты, серебром кованные, с изумрудными окошками, и поехал за море торговать. Но корабль его потонул — никто не спасся: остался лишь сын его, который просит отдать ему серебряные палаты. Как прикажешь, Царь-Девица?

Царь-Девица. Тут я ещё ничего трудного не вижу... Разумеется, отцовские палаты должно отдать сыну!

Первый Министр. Но не позволишь ли Царь-Девица, прежде представить тебе этого сына Золотого Кошеля.

Бирюч. Сын Золотого Кошеля! Ступай на суд к Царь-Девице?

Между тем возвращается Ильинична и становится между придворными.

Проситель. Учини суд и правду, премудрая Царь-Девица! Я единственный сын Золотого Кошеля. Наш корабль потонул. Я один спасся. Прикажи мне отдать серебряные палаты моего батюшки.

2-й проситель. Учини суд и правду, премудрая Царь-Девица! Я единственный сын Золотого Кошеля. Наш корабль потонул. Я один спасся. Прикажи мне отдать серебряные палаты моего батюшки.

3-й проситель. Учини суд и правду, премудрая Царь-Девица! Я единственный сын Золотого Кошеля. Наш корабль потонул. Я один спасся. Прикажи мне отдать серебряные палаты моего батюшки.

Царь-Девица. А! Так вас трое, и каждый из вас говорит, что он единственный сын Золотого Кошеля! Да, правду ты говоришь, мой первый министр! Трудно решить это дело. (Обращается к придворным). Ну, что? Как вы думаете?

Придворные молчат.

Царь-Девица. У Золотого Кошеля был один сын, а теперь трое называют себя его сыновьями. Понимаете ли?

Придворные (все вместе, громко). Понимаем, матушка, Царь-Девица!

Царь-Девица. Кому же отдать серебряные палаты?

Придворные (еще громче). Не знаем, матушка Царь-Девица.

Ильинична. Чего тут долго думать? Послушай меня, старуху: я недаром шестой десяток на свате живу. Я ведь тебя маленькую на руках няньчивала. Вишь, они воры какие, обманщики! Что их, воров, жалеть! Прикажи-ка серебряные палаты на себя взять, а их, воров, отсюда палками прогнать, что б и вперёд им повадки не было.

Царь-Девица. Нет, Ильинична, не чисто судишь. Двое из них обманщики, конечно. Ну, а третий-то? Как мне у сына отнять отцовское наследство? Знаешь пословицу: кто чужое возьмёт, того Бог убьет. Нет, я другое придумала. Принесите-ка сюда портрет Кошеля.

Некоторые из придворных уходят.

Царь-Девица (просителям). А вы пойдите возьмите свои луки да стрелы!

Ильинична. Что ты это, матушка Царь-Девица, делать хочешь?

Царь-Девица. А вот увидишь, Ильинична:

Придворные приносят портрет Золотого Кошеля во весь рост, а просители являются с луками да стрелами.

Царь-Девица. Ну, слушайте же, просители: дело ваше решить трудно, и я сама но могу рассудить вас. Посмотрим, не поможет ли нам счастье? Вот портрет Золотого Кошеля. Стреляйте в него! Кто прямо ему в грудь попадет, тому я и велю серебряные палаты отдать.

Ильинична. И, матушка Царь-Девица, что ты выдумала: какая же тут будет правда? Который из них лучше стреляет, тот, разумеется, и скорее попадет. Уж вели им лучше палаты между собою поровну разделить!

Царь-Девица. Молчи, Ильинична! (К просителям). Стреляйте ж!

1-й проситель стреляет и попадает в пустое место на картине.

Первый Министр. Мимо!

Второй проситель стреляет и попадает в костыль Золотого Кошеля.

Первый Министр. Мимо!

3-ий проситель (бросает свой лук и стрелы на землю). Нет, матушка Царь-Девица, уж вели им лучше так отдать серебряные палаты! У меня на батюшку руки не могут подняться.

Царь-Девица (встает с своего кресла). Того то мне и надобно было! Вот он настоящий сын Золотого Кошеля, велите ему отдать серебряные палаты!

Все придворные. О, премудрая Царь-Девица!

За кулисами слышен барабанной бой.

Бирюч (входит, поспешно). Матушка Царь-Девица! Китайский богдыхан к городу подходит.

Царь-Девица (подумав немного). Мы с ним в мире: отворите двери! Однако ж, где мой фельдмаршал?

Гаврилыч. Что приказу будет, ваше благородие?

Царь-Девица. Солдаты распущены по домам?

Гаврилыч. Как приказали, ваше благородие, так и исполнено

Царь-Девица. Хорошо! Поди-ка, бей сбор! Да приди мне сказать, скоро ли они соберутся. Мало ли, что может случиться. Береженого и Бог бережет.

Гаврилыч. Слушаю ваше благородие! (Поворачивается налево кругом и уходит скорым маршем).

Явление второе.

Дверь отворяется, трубы, играют, барабаны громят. Китайского богдыхана вносят китайцы на золотых носилках.

Китайский богдыхан (не выходя из носилок, густым басом). По-добру ли, по-здорову поживаешь, Царь-Девица? Я приношу тебе поклон, да ласковое слово, да сердитое слово.

Царь-Девица. Я живу-поживаю, как Бог милует. Для поклона мог бы ты и подняться из носилок. За ласковое слово благодарю, а сердитого не боюсь. Да за что же ты, господин богдыхан, так прогневался?

Китайский богдыхан. Еще бы не гневаться, гордая-прегордая Царевна! Мы в Китае живем, только и дела, что чай пьем; а теперь у нас чаю не достает,—твой народ все себе берет, — весь чай у нас выпил. Закажи твоему народу китайский чай пить, а не то худо тебе будет жить. Я твой город сожгу, всех людей изловлю, а ты будешь в чести, будешь у меня пол мести.

Царь-Девица. Я твоей грозы не пугаюсь, и, что сделано, в том не каюсь Уж что мой народ себе возьмет, того никому не отдает, и у него что взято, то свято. Не запрещу я моему народу китайский чай кушать, а тебя не хочу я и слушать.

Богдыхан. Так-то Царь-Девица? Хорошо, увидим.

Царь-Девица. Не увидим, так услышим.

Богдыхан. Марш!!

Носилки поворачиваются и Богдыхана уносят.

Ильинична. Ах, матушка Царь-Девица, что ты наделала: Ну, что было с ним спорить!

Царь-Девица. Так отдать ему мой народ в обиду? Никогда этого не будет! (Обращается к окружающим). Не так ли?

Все. Да здравствует Царь-Девица!

Царь-Девица. Однако, что делает мой фельдмаршал?

Гаврилыч (является на сцену). По приказу вашего благородия, все исполнено, но солдат до вечера всех не собрать, почти все за море на веселый остров уехали; да и ветер на беду с моря.

Царь-Девица. Нечего времени терять: отправить пароход за солдатами!

Слышен барабанный бой.

Бирюч. Премудрая Царь-Девица! Одиссей, греческий царь, под город подошел и слова просит.

Царь-Девица. Ну, что ж, по крайней мере, он умный человек, хоть и любит на хитрости подыматься. Отворите ворота!

Дверь отворяется. Трубы играют, входит Одиссей, царь Итаки, в сопровождении оруженосцев.

Одиссей. Славной царице, премудрой Царь-Девице, от Одиссея низкий поклон!

Царь-Девица. Здравствуй, мудрый царь! Что скажешь?

Одиссей. Смотрю я на тебя, Царь-Девица. Много я ездил по белому свету. Был и за морем, был и под Троею, а все о тебе думал. Дело твое — девичье. Некому за тебя вступиться, некому тебе советом помочь. Что бы тебе замуж за меня выйти? То-то бы житье тебе было! Я бы сам твоим царством управлял, доходы бы собирал, свои бы законы заводил, а ты бы лежала на подушках да нежилась...

Царь-Девица (про себя). Вот к чему подъезжает хитрый старик! (К Одиссею). Много чести мне делаешь, мудрый царь Одиссей! Но сам ты, умный человек, рассуди, как мне за тебя замуж выйти? Ведь у тебя есть жена!

Одиссей. Кто? Пенелопа? Да я уж ее лет двадцать не вкидал, а уехав из Итаки, дал ей позволение замуж выйти, если через двадцать лет не возвращусь; и потому я думаю, что она или давно умерла, или за другого замуж вышла.

Царь-Девица. Нет, мудрый царь! Пенелопа живет и холстину ткет. Много женихов у ней, но она всем отвечает, что ни за кого замуж не выйдет, пока свою холстину не кончит. А ты знаешь, что она днем наткет, то ночью распустит, и все тебя поджидает.

Одиссей (про себя). Все знает эта девчонка! (К Царь-Девице). Ну, пожалуй и так! Я добрый человек, хоть и не выйдешь за меня замуж, я все-таки готов управлять. Согласна ли?

Царь-Девица. В самом деле, ты добрый человек, Одиссей, да только...

Вбегает воин.

Воин. Царь-Девица! Китайский богдыхан в стены тараном бьет...

Царь-Девица (тихо воину). Молчи! (Громко). Ну, так что ж? Разве наши стены не крепки?

Воин. Стены-то крепки, да на стенах-то почти нет никого!

Царь-Девица (про себя). Глупец! (Громко). Ты, верно, ослеп от страха... Поди и не говори мне такого вздора!

Одиссей (про себя). Ге, ге!.. Ей, я вижу, плохо приходится!.. (Громко). Не хочешь ли, мудрая Царь-Девица, я тебе загадаю загадку?

Царь-Девица (спокойно). Пожалуй! Я очень люблю загадки!

Одиссей. Но только с условием: отгадаешь — я пойду и сейчас китайцев прогоню, а не отгадаешь, ты мне свое царство отдашь.

Царь-девица. Загадывай!

Одиссей (важным голосом). Слушай же внимательно! Эта загадка чудная и претрудная. Слушай: какое животное поутру ходит на четырех ногах, в полдень на двух, а вечером на трех? А?.. Каково?..

Царь-Девица. Ах, Царь Одиссей! Какая старина! Да еще и не твоя! Эту загадку о человеке у нас мальчики в школах знают. Не знаешь ли чего поновее?

Одиссей (обидевшись). Да как бы то ни было, Царь-Девица, хочешь уступить мне хоть полцарства? Не то, — сейчас пойду и соединюсь с богдыханом!

Царь-Девица (решительно). Нет! Ты хочешь воспользоваться моим положением, но ничего не возьмешь у меня ни силою, ни хитростью. Я бы могла задержать тебя, но не хочу. Двери тебе отворены, ступай соедини свою греческую хитрость с китайскою глупостью.

Одиссей, рассерженный, уходит.

Царь-Девица. Теперь мешкать нечего! Вооружайтесь! Пошлите гонцов к фельдмаршалу, чтобы он перевел всю артиллерию на стены. Я сама поведу вас! (Хочет идти и встречается, в дверях с рыцарем Бириби).

Рыцарь Бириби (становится на одно колено). Царевна, я весь ваш: мой щит, мой меч—все к вашим услугам! Где ваши враги? Я всех переколю, перерублю и выброшу за окошко. Меня знают во всей Европе, во всей Азии и во всей Африке. Я с одного удара разношу человека пополам. Я однажды так ударил копьем сарацина, что он взлетел на воздух и уж больше на землю не возвращался... Но только в вашем городе меня обидели, Царь-Девица, и я требую удовлетворения. Я шел по улицам, a за мною толпа ребятишек, ну кричать: "Дурень! Дурень!" Я тотчас счел долгом обратиться и спросить у них, почему я дурень? Смотрю, в руках ребятишек книжки; они начали показывать на меня пальцами и продолжали кричать: "Дурень! Дурень! Грамоте не знает!" Пожалуйста, царевна, запретите вашим ребятишкам книги читать! Я этого терпеть не могу. По моему, руби, валяй, ничего не читай! Запретите им читать, царевна, чтоб никто грамоте не знал, с этим только условием я буду защищать вас и сейчас пойду и сто тысяч человек на землю положу.

Царь-Девица. Мне некогда с тобою толковать, Бириби! (К окружающим). За мной!

Рыцарь Бириби. Хорошо! Хорошо! Так знайте ж, царевна, я сейчас пойду и соединюсь с китайским богдыханом!

Царь-Девица. Посадите его на время в курятник. Там он будет в своей компании!

Бириби уходит.

Явление третье.

Сцена переменяется. Театр представляет городскую башню. С одной стороны её видно море.

Возле башни Одиссей вместе с греками устанавливает древние стенобитные орудия. На башню всходит Царь-Девица с несколькими воинами.

Царь-Девица (на башне). А мой фельдмаршал еще далеко. Что делать? Надобно продлить время... Царь Одиссей! Одно слово!

Одиссей (под башнею, про себя). А, смирилась, гордая!.. Но теперь поздно: меня не перехитришь! (К Царь-Девице). Ну, что скажешь, мудрая, многоученая Царь-Девица? Не то ли, что твои ребятишки в школах больше меня знают?.. Не так ли?

Царь-Девица. Нет, Одиссей, я хочу войти с тобою в переговоры.

Одиссей. Какие переговоры! Сдавайся!

Царь-Девица. Вспомни, Одиссей, что я еще могу защищаться!

Одиссей. Не кем!.. Твои солдаты за морем, а ветер противный.

Царь-Девица. Можно плыть и против ветра!

Одиссей. Это что? Загадка, что ли?

Царь-Девица. Да, загадка! Отгадай ее, и я тебе отдам мое царство без всякого кровопролития.

Одиссей (про себя). Ох, греческая кровь! Не могу удержаться. (К Царь-Девице). Ну, загадывай!

Царь-Девица. Какой это корабль, на котором кипятят воду, и он оттого идет против ветра?

Одиссей (подумав). Не знаю, никогда не слыхал.

Царь-Девица. Ну, вот тебе другая, полегче: какое это искусство, посредством которого человек испишет лист бумаги, и через него явится тысяча таких листов?

Одиссей. Об этом в Греции у нас никогда не говорили... Странно.

Царь-Девица. Ну, вот тебе и третья, еще легче: я положу в медную трубку немножко угля, селитры и серы, вкачу туда же железный шар, и этот шар будет убивать людей сильнее грома и молнии.

Одиссей. Эге! Да ты смеешься, я вижу надо мною! Ты говоришь загадки без разгадок.

Царь-Девица. Неправда, победитель Трои! Есть искусство, которое в короткое время может умножить письмо человека. Это искусство сделало то, что я знаю много такого, чего тебе и в голову не приходило. Оно называется книгопечатанием.

Одиссей. Я не мог слышать об этом... Но что я вижу?

На море появляется пароход с солдатами Царь-Девицы.

Царь-Девица. Судно, которое ты видишь, есть пароход. На нем от водяных паров приходят в движение колеса, и он, как изволишь видеть, ходит и против ветра.

Слышны с парохода пушечные выстрелы. Стенобитные орудия разрушаются. Многие из воинов Одиссея побиты.

Одиссей. О Зевс! Это гром!

Царь-Девица. Нет, не гром, но пушки, — моя третья загадка!

Одиссей со своими воинами и китайцами убегают со сцены... Пароход приближается к берегу с разноцветными флагами. Пушки стреляют. Музыка гремит.

Солдаты (кричат). Да здравствует Царь-Девица!

Конец.

В. Ф. Одоевский, 1837 г.