Жилльят знал толк в подводных камнях, чтоб отнестись к обоим Дуврам не шутя. Прежде всего, как мы уже сказали, надо было найти безопасное место для бота.
Двойной кряж рифов, тянувшийся извилистой траншеей за Дуврами, местами сам соединялся с другими скалами, и там можно было предполагать закоулки и провалы, впадавшие в ущелье и соединенные с главным каналом, как ветви с деревом.
Нижняя часть подводных камней была выстлана водорослями, а верхняя — мхом. Одинаковый уровень водорослей на всех скалах обозначал линию воды во время полного прилива и неизменной высоты. Отроги, недосягаемые для воды, имели тот серебристый и золотистый оттенок, который придают морским гранитам мхи белый и желтый.
Скалы были покрыты в некоторых местах болячками из конических раковин.
В уступах, мало обдаваемых пеной, виднелись норки, высверленные морским ежом. Этот еж-раковина, который, как живой шар, катится на своих остриях и которого броня состоит с лишком из десяти тысяч игл, искусно подобранных и укрепленных, морской еж, которого рот неизвестно почему называется фонарем Аристотеля; он прорывает гранит своими пятью зубами и поселяется в высверленном отверстии. В этих-то норках и находят его охотники. Они режут его на четыре части и едят сырым, как устрицу. Иные макают хлеб в его мягкое мясо. Отсюда он имеет еще одно название — морское яйцо.
Дальние вершины подводных скал, обнаженные отливом, оканчивались под самым утесом чем-то вроде бухточки. Жилльят исследовал эту бухточку и нашел, что она годится для его бота. Тогда он слез, обулся, отвязал лодку, сел в нее и отчалил. Он обогнул утес снаружи на веслах, потом несколько подался в море, чтобы ловчее было повернуть, и живо, одним взмахом весел, вошел в бухту.
Пристань была, в самом деле, превосходная.
Лодка могла быть там в безопасности почти от всех непогод.
Жилльят поместил свою лодку в таком расстоянии, чтобы она не билась килем о банку, и закинул оба якоря.
Сделав это, он скрестил руки и стал советоваться сам с собой.
Лодка находилась в безопасном месте, эта задача была решена; являлась другая. Где приютиться ему самому?
Представлялись два помещения: самая лодка, с довольно удобной каютой, и площадка скалы, куда легко было взобраться.
Из обоих этих помещений можно было во время отлива, перескакивая со скалы на скалу, почти как посуху, достигнуть до промежутка между Дуврами, где была "Дюранда".
Но отлив — дело минутное, а во все остальное время он был бы отделен или от своего ночлега, или от остова "Дюранды" с лишком двумястами сажен. Плавать между подводными камнями трудно; а если неспокойное море, то и вовсе невозможно.
Приходилось отказаться от лодки и от утеса, называемого "Человек".
В ближайших скалах не было никакой возможности приютиться.
Нижние вершины два раза в день скрывались под водой во время прилива.
Высшие вершины беспрерывно обдавались пеной.
Оставался самый остов корабля.
Можно ли было поместиться на нем?
Жилльят надеялся, что можно.