У Жилльята была своя мысль.
"Пузан" все еще был на якоре в бухте Человека. Жилльят, как мы говорили, устроил постоянное свободное сообщение с своей баркой. Он сходил на нее, смерил тщательно палубу ее в различных местах, особенно главный шпангоут. Потом он возвратился на "Дюранду" и вымерил главный диаметр машины. Этот главный диаметр, кроме колес, разумеется, был двумя футами уже диаметра "Пузана". Стало быть, машина могла войти в барку.
Но как ее туда перенести? У Жилльята был и на это свой план, чрезвычайно простой и замечательный. Если б какой-нибудь рыбак рискнул сюда заехать, то в награду за свою смелость он увидел бы нечто чрезвычайно странное между Дуврами.
Вот что бы он увидел: четыре толстые дубовые доски в одинаковом расстоянии шли от одного Дувра к другому. Они были втиснуты между скалами, что составляет самую надежную опору. Со стороны Малого Дувра их оконечности упирались на выступы скал; со стороны Большого Дувра эти оконечности были крепко вбиты в откос каким-нибудь сильным работником, стоявшим на той самой балке, которую он вбивал Доски были немного покаты, но не в одинаковой степени, что составляло их недостаток. Если б не этот недостаток, их можно было бы почесть за настилку моста. К этим четырем доскам присоединялись четыре тали с драйрепами и лопарями Странным и смелым было то, что составной блок о двух колесах был с одной стороны доски, а с другой, противоположной, — простой блок. Этого уклонения от правила, вероятно, требовали условия предстоящей операции. Блоки были тверды и надежны. К талям присоединялись канаты, казавшиеся издали нитями, и под этим воздушным снарядом из блоков и досок висел массивный остов "Дюранды".
Только он еще не висел. Перпендикулярно под досками, на палубе, были сделаны восемь отверстий, четыре с левой и четыре с правой стороны судна, и еще восемь отверстий под ними, в подводной части судна. Канаты, спускаясь вертикально с четырех блоков, входили в палубу, потом выходили с боков, огибали киль и возвращались с другой стороны судна, опять пронизывали палубу и навивались на четыре блока, где они соединялись в один канат и могли быть управляемы одной рукой. Крюк и кольцо, в отверстие которого проходил соединенный толстый канат, дополняли снаряд и могли в случае надобности удерживать его. Эта комбинация заставляла работать все четыре тали разом, и динамический руль в руке кормчего операции поддерживал все в равновесии.
Все это было полно промахов и несовершенств, но поражало как создание одного человека, и Жилльят был уверен в успехе до того, что укрепил на палубе "Пузана" две пары железных колец в таком же расстоянии, на каком находились на "Дюранде" кольца, к которым примыкали четыре цепи трубы.
Образ действия нашего труженика сбил бы с толку всякого наблюдателя и даже знатока.
Свидетель его труда увидел бы, например, что он вбивал страшными усилиями и рискуя сломать себе шею восемь или десять огромных выкованных им гвоздей в нижнюю часть обоих Дувров, у самого устья протока, и непременно спросил бы, к чему столько труда.
Но у Жилльята, вероятно, были свои особые на все побуждения. По окончании одной части труда явилась на сцену вторая.