Пёстрая лента

На вокзале Ватерлоо нам удалось попасть на поезд. Приехав в Летерхед, мы на маленьком постоялом дворе у станции наняли тележку и поехали по дороге среди зеленых лугов Сёррей. Спутник мой сидел рядом со мной, глубоко задумавшись, скрестив руки, надвинув шляпу на глаза и опустив голову на грудь. Вдруг он поднял голову и дотронулся до моего плеча, указывая вдаль.

— Посмотрите! — сказал он.

За лугами по отлогому холму подымался густой, заросший парк, сгущаясь кверху и образуя нечто в роде рощи на верхушке его. Между деревьями виднелись серые углы и верх остроконечной крыши очень старинного дома.

— Это Сток-Моран? — спросил он.

— Да, сударь, это дом доктора Граймсби Ройлота, — заметил крестьянин, правивший лошадью.

— Там делают перестройку, — сказал Холмс, — мы туда едем.

— Вон там деревня, — продолжал наш кучер, указывая налево на маленькую кучу крыш, в некотором расстоянии от нас, — но если вам надо в усадьбу, вам короче будет пройти пешком вон через забор и по тропинке, вон туда, где барышня гуляет.

— А эта барышня, вероятно, мисс Стонер, — заметил Холмс, заслоняя глаза от солнца. — Да, я думаю нам лучше дойти пешком.

Мы вылезли, заплатили крестьянину, и тележка поехала назад в Летерхед.

— Я на всякий случай, — проговорил Холмс, пока мы перелезали забор, — сказал этому человеку, что мы приехали сюда для перестройки, пусть он думает, что мы архитекторы, или что-нибудь подобное. Это помешает ему сплетничать. — Здравствуйте, мисс Стонер. Вы видите, что мы сдержали обещание.

Дама, посетившая нас утром, с радостным лицом поспешила навстречу к нам.

— Я с таким нетерпением ждала вас, — воскликнула она, горячо пожимая нам руки. — Все устроилось отлично: доктор Ройлот уехал в город и, вероятно, не вернется до вечера.

— Мы имели удовольствие познакомиться с доктором, — сказал Холмс, и в нескольких словах передал ей все, что случилось.

Мисс Стонер побледнела так, что губы ее побелели.

— Боже мой! — воскликнула она. — Значит, он гнался за мной.

— Должно быть.

— Он так хитер, что я никогда не знаю, что он может сделать. Что он теперь скажет, когда вернется!

— Ему следует быть осторожным, а то он может попасться в руки людям хитрее его самого. Вам надо будет запереться от него в свою комнату на весь вечер. Если он будет груб с вами, мы отвезем вас к вашей тете в Хэрро. Теперь же не надо терять времени, пожалуйста, будьте так добры отвести нас в те комнаты, которые нам надо осмотреть

Здание было серое, каменное, поросшее мхом. Оно состояло из высокой средней части и двух флигелей, выстроенных с обеих сторон полукругом, как клещи крабба. В одном из этих флигелей окна были разбиты и заколочены досками, а крыша частью ввалилась и придавала всему зданию вид полного разорения. Средняя часть была в немного лучшем состоянии, а правый флигель был относительно новый, и занавески у окон и дым, подымавшийся из труб, показывали, что это была жилая часть дома. У крайнего угла виднелись леса и стена дома была местами проломлена, но рабочих не было видно во все время нашего осмотра. Холмс стал медленно прохаживаться по плохо содержимому лугу перед домом и с большим вниманием осматривал снаружи окна дома.

— Это, должно быть, окно комнаты, где вы спали прежде, посередине окно вашей сестры, а это, ближе всех к средней части дома, вероятно, окно комнаты доктора Ройлота?

— Да, совершенно верно. Но я теперь сплю в средней комнате.

— По случаю перестройки, да. Впрочем, кажется, не было особенной надобности чинить эту стену?

— Ни малейшей! Я думаю, что это было только предлогом выселить меня из моей комнаты.

— А, вот как... Это очень важно! На другой стороне в этом узком флигеле, — коридор, в который выходят все три комнаты. В нем конечно тоже есть окна?

— Да, но очень узенькие. В них никто пролезть не может.

— Если вы обе запирали ваши двери на ключ, то не было конечно и никакой возможности проникнуть к вам с той стороны. Теперь будьте так добры войти в вашу комнату, запереть ставни изнутри и укрепить их железной перекладиной.

Мисс Стонер исполнила его желание, и Холмс, тщательно осмотрев ставни в открытое окно, попробовал всевозможными способами взломать их, но это ему не удалось.

Не было ни малейшей щели, в которую можно было бы просунуть нож. С помощью увеличительного стекла он внимательно осмотрел их петли, они были сделаны из крепкого железа и глубоко вбиты в толстую массивную стену.

— Гм, — проговорил он в некотором недоумении, потирая подбородок. — Теория моя, как я вижу, представляет некоторые затруднения; в эти ставни, когда они загорожены перекладиной, никто пролезть не может. Увидим, что покажут нам комнаты внутри.

Маленькая боковая дверь вела в выбеленный коридор, куда выходили двери из всех трех спален. Холмс не счел нужным осматривать крайнюю комнату, и мы прямо вошли во вторую спальню, в которой теперь жила мисс Стонер, и где сестру ее постигла ее страшная участь. Это была уютная, старинная комнатка с низким потолком и большим камином. Комод из темного дерева стоял в одном углу, узкая кровать, покрытая стеганым одеялом, в другом, а туалетный стол на левой стороне окна. Эти предметы, вместе с двумя плетеными стульями, составляли всю меблировку этой комнаты, — середину пола покрывал четырехугольный простой ковер. Пол и деревянные панели на стенах были из темного поеденного червями дуба и так стары, что, казалось, сделаны были при самой первоначальной постройке дома. Холмс подвинул себе один из стульев в угол и, сев на него, молча стал осматриваться, водя глазами кругом по стенам, потолку и полу, замечая все малейшие подробности.

— Куда ведет этот звонок? — спросил он наконец, указывая на толстый шнурок звонка, висевший около самой кровати так, что кисть его лежала на подушке.

— В комнату экономки.

— Шнурок этот, как будто, новее остальных вещей в комнате?

— Да, этот звонок недавно устроен здесь, года два или три тому назад.

— Вероятно, сестра ваша просила об этом?

— Нет. Я никогда не слыхала, чтобы она пользовалась им. Мы привыкли все сами делать.

— Да, правда, казалось бы даже жалко вешать сюда такой красивый шнурок. Извините меня на минутку, мне надо осмотреть пол.

Он бросился на пол и с увеличительным стеклом в руке поспешно стал ползать взад и вперед, тщательно осматривая щели между половицами. Приподнявшись, он так же внимательно осмотрел деревянную панель на стенах. Наконец он подошел к кровати и, став около нее, начал оглядывать стену сверху вниз. Взяв в руку шнурок звонка, он крепко дернул его.

— Да ведь это немой звонок, — сказал он.

— Разве он не звонит?

— Нет, к нему даже не приделано проволоки. Как интересно! Видите, шнурок висит просто на крючке под маленьким отверстием вентилятора у потолка.

— Как глупо! Я никогда не замечала этого.

— Очень странно! — пробормотал Холмс, дергая шнурок. — В этой комнате есть две-три несообразности. Так, например, к чему дурак-архитектор проделал вентилятор в другую комнату, когда ему так же легко было сделать его в наружной стене?

— Это тоже недавно сделано.

— Должно быть, в одно время со звонком, — заметил Холмс.

— Да, в то время было сделано несколько изменений в доме.

— И, кажется, очень интересные изменения, — немые звонки и вентиляторы, которые не пропускают свежего воздуха. Теперь, с вашего позволения, мисс Стонер, мы перейдем в соседнюю комнату.

Спальня доктора Граймсби Ройлота была больше комнаты его падчерицы, но так же просто меблирована. Походная кровать, небольшая деревянная полка с книгами, большею частью научного содержания, кресло у кровати, простой деревянный стул у стены, круглый стол и большой железный шкап были главные предметы в этой комнате. Холмс медленно прошелся по ней, с особенным вниманием осматривая каждую вещь.

— Что в этом шкапу? — спросил он, стукая пальцем в железную дверцу.

— Деловые бумаги моего отчима.

— Вы, значит, заглянули в него?

— Только раз несколько лет тому назад, и помню, что он был полон бумаг.

— Нет ли в нем, например, кошки?

— Нет. Какая странная мысль!

— Да посмотрите сюда!

Он снял со шкапа блюдечко с молоком, стоявшее на нем.

— Нет, у нас нет кошки; но здесь есть чита и павиан.

— Да, конечно. Но ведь чита это нечто в роде большой кошки; хотя блюдечко с молоком вряд ли удовлетворило бы ее аппетит. Тут есть еще одно обстоятельство, которое мне хотелось бы уяснить себе.

Он присел на корточки перед стулом и стал рассматривать его сидение.

— Благодарю вас. Это ясно, — сказал он, подымаясь и кладя увеличительное стекло в карман. — А это что? Вот интересная вещь!

Предмет, бросившийся ему в глаза, была маленькая собачья плетка, висевшая на углу кровати. Плетка эта была свернута и завязана в петлю.

— Что вы думаете об этом, Уатсон?

— Совершенно обыкновенная плеть. Не знаю только, зачем она завязана?

— Это не так-то обыкновенно, неправда ли? Ах да! Мы живем в злое время, и когда умный человек задумает преступление, оно оказывается хуже всех. Теперь я, кажется, все видел, мисс Стонер, и с вашего позволения мы выйдем на луг.

Я никогда еще не видел лица моего друга таким серьёзным и мрачным, как в эту минуту, когда мы покинули осмотренные им комнаты. Мы несколько раз прошлись по лугу взад и вперед, но ни мисс Стонер, ни я не прерывали его раздумья.

Наконец он сам заговорил.

— Теперь главное, мисс Стонер, чтобы вы с самой строгой точностью следовали моему совету.

— Непременно.

— Это слишком серьёзное дело. Жизнь ваша может зависеть от этого.

— Уверяю вас, что я вся в ваших руках.

— Во-первых, мы с товарищем моим должны провести ночь в вашей комнате.

Мисс Стонер и я — оба с удивлением посмотрели на него.

— Да, это необходимо. Позвольте мне объяснить вам. Ведь то, что виднеется там, постоялый двор, не так ли?

— Да, это гостиница «Корона».

— Хорошо. Ведь оттуда видны ваши окна?

— Конечно.

— Когда отчим ваш вернется домой, вы запретесь в свою комнату под предлогом головной боли. Как только вы услышите, что он пришел к себе спать, вы отворите ставни и отодвинете задвижку у вашего окна, поставите лампу на подоконник в виде сигнала нам и, взяв с собой все, что может понадобиться вам на ночь, уйдете в соседнюю комнату, которую занимали прежде. Я думаю, что, несмотря на начатую там перестройку, вы все-таки можете провести в ней одну ночь?

— О, да, легко могу.

— Остальное будет уже в наших руках.

— Что же вы намерены делать?

— Мы проведем ночь в вашей комнате и постараемся узнать причину того шума, который так беспокоил вас.

— Мне кажется, м-р Холмс, что вы уже составили себе ясное представление об этом деле, — сказала мисс Стонер, положив руку на рукав моего друга.

— Может быть.

— Прошу вас, сжальтесь надо мной и скажите мне, что было причиной смерти моей сестры?

— Мне хотелось бы иметь более определенные указания, прежде чем сообщить вам это.

— Скажите мне по крайней мере, верно ли мое предположение, что она умерла просто от испуга?

— Нет, я не думаю. Тут вероятно были более существенные причины. Теперь же, мисс Стонер, мы должны покинуть вас. Если доктор Ройлот вернется домой и застанет нас, — поездка наша сюда окажется совершенно бесполезной. Прощайте, и не бойтесь; если вы сделаете все, о чем я просил вас, — вы можете быть уверены, что мы скоро устраним всякую опасность, грозящую вам.

Мы с Шерлоком Холмсом без затруднения наняли себе комнату в деревенской гостинице «Корона». Она находилась в верхнем этаже, и нам из окна видны были ворота и обитаемый флигель дома Сток-Моран. Когда начало смеркаться, мы видели, как доктор Граймсби Ройлот проехал мимо нас. Громадная фигура его казалась еще больше в сравнении с мальчиком, сидевшим рядом с ним и правившим лошадью. Мальчик замешкался, отворяя тяжелые железные ворота, и мы слышали сердитый голос доктора, бранившего его, и видели, как он гневно грозил ему кулаком. Тележка поехала дальше, и несколько минут спустя блеснул свет между деревьями, когда зажгли лампу в одной из гостиных дома.

— Знаете что, Уатсон, — сказал мне Холмс, сидя со мной в густевших сумерках комнаты. — Мне немножко совестно брать вас туда с собой. Тут есть положительная опасность.

— Могу я быть полезен вам.

— Ваше присутствие может быть мне большой помощью.

— В таком случае я, разумеется, пойду с вами.

— Я очень благодарен вам.

— Вы говорите об опасности; значит, в этих комнатах вы видели что-нибудь такое, чего я не видел.

— Нет, но мне кажется, что я сделал несколько выводов из того, что и вы видели вместе со мной.

— Я ничего особенного не видел, кроме звоночного шнурка, и должен признаться, что не понимаю, к чему он повешен там.

— Вы видели позже и вентилятор.

— Да, но я не вижу ничего необыкновенного в том, что сделано маленькое отверстие между двумя комнатами. Оно так мало, что даже и крыса не пролезет в него.

— Еще до приезда моего в Сток-Моран, я уже знал, что мы найдем вентилятор в этой комнате.

— Что вы, Холмс?

— Да, знал. Помните, как она рассказывала нам, что сестру ее беспокоил дым сигар доктора Ройлота? Это очевидно указывало на то, что было какое-то сообщение между обеими комнатами. Отверстие могло быть только очень небольшое, а то его непременно заметили бы при обыске комнаты; из этого я заключил, что это вентилятор.

— Но что же в этом особенного?

— Согласитесь однако, что тут несколько странное сочетание обстоятельств. Делают вентилятор, навешивают шнурок, — и девушка, спящая в кровати, внезапно умирает. Разве это не поражает вас?

— Я никакой связи в этом не вижу.

— Вы ничего не заметили особенного в этой кровати?

— Нет.

— Она приделана к полу. Вы прежде когда-нибудь видели, чтобы кровати накрепко прибивали к полу?

— Не помню.

— Кровать эту нельзя было сдвинуть с места; она всегда должна была оставаться в том же положении относительно вентилятора и веревки, — мы можем назвать ее так, потому что она по-видимому никогда и не предназначалась для звонка.

— Холмс, — вскрикнул я. — Теперь я начинаю смутно понимать, на что вы намекаете. Мы только что успеем предупредить самое хитрое и страшное преступление.

— Да, и хитрое, и страшное. Когда доктор — злодей, он всегда бывает самым ужасным преступником. У него есть и смелость, и знание. Пальмер и Притчард были первоклассными учеными; а этот, кажется, еще замечательнее их. Нам с вами, Уатсон, надеюсь, однако, удастся перехитрить его. Кто знает, какие ужасы предстоят нам в эту ночь! Выкурим пока еще трубочку в покое и поговорим о чем-нибудь другом, — повеселее этого!

Около девяти часов свет между деревьями исчез, и старинный дом погрузился в полный мрак. Медленно прошли еще два часа; ровно в одиннадцать вдруг засветился яркий огонек в одном окне флигеля.

— Вот наш сигнал, — вскрикнул Холмс, вскакивая со стула. — Он горит в среднем окне.

Выходя, он сказал несколько слов хозяину гостиницы, объяснив ему, что мы отправляемся к знакомому и, может быть, проведем ночь у него. Минуту спустя мы были на железной дороге, где холодный ветер дул нам в лицо, и спешили по направлению желтоватого света, горевшего в ночном мраке и указывавшего нам путь к месту темного дела.

Нам не трудно было войти в сад. В каменной ограде старого парка было много не починенных проломов. Пробираясь между деревьями, мы дошли до луга, перешли его и собирались уже влезть в открытое окно, как вдруг из группы лавровых кустов выскочило что-то, похожее на отвратительного кривляющегося ребенка. Существо это бросилось на траву, кувыркаясь и выворачивая члены, и торопливым шагом скрылось в темноте.

— Боже мой! — прошептал я.

— Вы видели?

Холмс на мгновение тоже испугался. Пальцы его, как щипцы, стиснули мою руку. Потом он тихонько засмеялся.

— Вот приятное общество! — пробормотал он. — Это павиан.

Я совсем было забыл про своеобразных любимцев доктора. Здесь водилась и чита; она каждую минуту могла прыгнуть нам на плечи. Я, признаться, почувствовал некоторое облегчение, когда, по примеру Холмса, сняв башмаки, очутился в комнате.