На следующее утро, осматривая по обыкновению "книгу посетителей", Ян опять увидел тот самый ясный отпечаток копыта, который так заинтересовал его раньше. Рядом виднелся еще один след — какой-то крупной птицы.
Он сходил за Калебом и привел его взглянуть на следы. Внимательно осмотрев их, старый охотник сказал:
— Птица — скорее всего, синяя цапля. А вот чье это копыто? Похоже на след большого оленя. Но здесь оленей нет, они водятся миль за десять отсюда, к северу.
Мальчики попросили старика показать им, как снять шкуру с енота, чтобы не испортить ее. Дав пояснения, Калеб ушел.
Сэм и Ян обсудили неприятное происшествие прошедшей ночи. Они решили не говорить об этом происшествии при охотнике, пока он сам не начнет разговор, а тогда постараться узнать у него причину ссоры с Рафтеном и, если удастся, помирить их.
Вечером Сэм совершил привычный набег на "территорию бледнолицых". Возвращаясь с добычей в лагерь, он вдруг услышал какой-то необыкновенный горловой звук, доносившийся со стороны реки. По мере того как мальчик приближался к запруде, звук все усиливался, пока, наконец, не перешел в страшный, отвратительный вой.
Испуганный мальчик остановился и прислушался. Вой доносился сверху. Сэм поднял голову и увидел в вечернем небе лишь неясные очертания какой-то большой птицы. Добравшись до типи, он рассказал о таинственной птице Яну, но тот лишь пожал плечами.
На следующий день обязанности повара исполнял Ян. Рано утром он отправился за водой и заметил огромную птицу, сидевшую у запруды. Увидев мальчика, она поднялась и, тяжело взмахивая крыльями, пронеслась над его головой. Ян узнал синюю цаплю и следил за ней восхищенными глазами, пока она не скрылась из виду. Затем он подошел к тому месту, где она сидела, и увидел там целый ряд следов, вполне сходных с теми, которые накануне показывал Калебу. Несомненно, это была вчерашняя птица, отвратительный крик которой так напугал Сэма.
Этим же вечером мальчики услышали возле типи странные звуки, походившие на стоны.
— Должно быть, это опять цапля, — прошептал Сэм.
— Нет, это не цапля, — возразил Ян. — Погоди, послушаем его.
Вскоре звуки изменились и стали напоминать кошачье мяуканье. Ян замер: точно такой крик он слышал в Гленьяне.
— Сэм, это рысь! — с уверенностью констатировал он.
На следующий день Калеб подтвердил его слова. Он после обеда пришел к переселенцам в сопровождении своей собаки. Старый охотник так подружился с юными "индейцами", что скучал, если не виделся с ними каждый день. В свою очередь, и они очень привязались к этому бывалому человеку, поставлявшему им столько полезных сведений.
В этот день Калеб засиделся в лагере допоздна. Стало уже темнеть, когда он собрался, наконец, идти домой. Ян решил проводить охотника "индейским маршем" и заметил, что кожа на барабане, ранее туго натянутая, ослабла.
— Ага! — воскликнул мальчик. — Скоро пойдет дождь.
— Верно, — заметил старый охотник. — Ты становишься настоящим индейцем, Ян. Действительно, когда кожа на барабане делается дряблой, индейцы знают, что будет дождь.
Небо и в самом деле покрылось тучами, и вскоре начался настоящий ливень. Мальчики уговорили Калеба поужинать с ними и остаться ночевать.
После ужина все с удовольствием уселись вокруг костра, прислушиваясь в шуму дождя и завыванию ветра снаружи. Мальчики уже приготовились слушать новые рассказы об индейцах, как вдруг ветер изменил направление, и струи дождевой воды стали проникать в дымовое отверстие и заливать огонь. Ян вышел из типи, переставил дождевые клапаны и подбросил в костер хвороста. Вода перестала проникать внутрь, но появилась новая неприятность: под напором ветра брезент с силой хлопал по шестам и колебал пламя костра.
Калеб поднялся:
— Где у вас якорная веревка?
Ему показали свободный конец, а другой был привязан к шестам наверху. Так как погода все время стояла хорошая, то переселенцам не было надобности в этой веревке.
Охотник вбил в землю толстую палку и крепко обмотал вокруг нее веревку. Кроме того, он вышел из типи и поглубже всадил наружные колышки, к которым была прикреплена покрышка. Брезент сразу перестал хлопать, и в типи сделалось гораздо уютнее. Правда, дым от костра, клубившийся сначала наверху, стал постепенно опускаться все ниже и ниже.
— В этих случаях нужно всегда приподнимать покрышку с подветренной стороны, — сказал Калеб. — Кроме того, очень полезно иметь "индейские ширмы". Где-то у вас я видел небольшой лоскут брезента...
Старик укрепил брезент между тремя кольями, и теперь ветер, вместо того чтобы дуть в спину находившимся в типи, стал проноситься над их головами. Типи сразу очистилось от дыма, и дождевые брызги, попадавшие раньше через дымовое отверстие, совсем перестали проникать в него.
— Вы настоящий чародей! — восторженно воскликнул Ян. — Что бы вы ни делали, все выходит удивительно хорошо... Давайте примем мистера Кларка в наше племя? — обратился он к товарищам. — И дадим ему имя "Чародей"!
Предложение было принято восторженными криками "индейцев" и одобрительной усмешкой Калеба. Так старый охотник удостоился чести сделаться членом племени "сангерских индейцев".
Когда шумные изъявления радости утихли, Гай с обычной фамильярностью обратился к Калебу:
— Ну, Чародей, расскажите же нам что-нибудь про храбрость индейцев. Я и сам не из трусливых: все видели, как на меня кинулся сурок. Другой на моем месте испугался бы, а я...
— Молчал бы лучше! Знаем мы твою храбрость! — прервал его Сэм.
— Но, Дятел, разве не за храбрость мне присудили...
Раздавшееся вдруг невдалеке громкое "Скр-р-р! Бр-р-р!" заставило юного храбреца прикусить язык и съежиться от страха.
— Это... леший, должно быть! — испуганно прошептал Сэм.
— Мистер Кларк, как вы думаете, кто это? — осведомился более спокойным голосом Ян. — Мы не раз уже слышали этот крик... Да вот, слушайте, опять...
Странный крик повторился еще яснее. Охотник молча прислушался, потом с недоумением покачал головой и взглянул на свою собаку. Турок лежал у ног хозяина, свернувшись клубком. Услышав крик, он только приподнял немного голову и навострил уши, затем посмотрел на всех своими умными глазами и снова спокойно улегся.
— Турок не выражает никакого беспокойства, — проговорил Калеб. — Значит, ничего особенного нет.
— Бабушка Ньювиль говорит, что собаки только слышат лешего, но не видят его, — возразил Сэм.
Спокойствие собаки явно не утешило юных переселенцев.
— Ястребиный Глаз, ты самый храбрый из всех нас. Пойди-ка, пугни лешего хорошенько. Я, пожалуй, дам тебе свой револьвер, — сказал Калеб, подмигивая Яну и Сэму.
— Не стоит! — ответил небрежным тоном Гай. — Лучше расскажите нам что-нибудь об индейцах.
— Ну, если ты не хочешь идти, я не буду ничего рассказывать, — проговорил старик.
— Как вам угодно... В таком случае я лягу спать.
С этими словами юный храбрец улегся и поплотнее завернулся в одеяло. Вскоре его примеру последовал и Ян.
Сэм остался сидеть с Калебом. Пользуясь удобным случаем, молодой Рафтен хотел расспросить старика, из-за чего тот поссорился с его отцом.