Вечером Рафтен пришел навестить Калеба, к которому опять почувствовал прежнюю симпатию, хотя и не мог объяснить себе почему. С удовольствием узнав, что старику гораздо лучше, он сообщил ему об исчезновении разбойника.
Рафтен был сельским судьей. Он запер преступника в пустом сарае и послал Сэма за полицейским. А когда тот пришел забрать арестанта, оказалось, что бродяга сбежал. На полу сарая валялись обрезки веревки, а в стене, выходившей в сад, были выломаны две доски.
— Но далеко ему все равно не уйти, — прибавил фермер. — Человека с тремя пальцами на руке нетрудно выследить... Как ты думаешь, Калеб, это не Билл Хеннард?
— Кажется, он, — с задумчивым видом ответил старик.
Подружившиеся вновь приятели беседовали долго. Калеб рассказал, как у него был украден револьвер и некоторые другие вещи, а также и письма, и как потом револьвер нашелся. Собеседники припомнили, что во время их ссоры присутствовал Хеннард. Это обстоятельство многое объяснило. Выяснилось и то, что Калеб был обобран собственным зятем.
Рафтен долго ломал голову, как возвратить старику так бессовестно отнятую у него ферму. И тут ему в голову пришла блестящая мысль.
— Калеб, дружище! — воскликнул он. — Я, кажется, придумал, как выгнать с фермы твоего милого зятька.
Калеб с недоумением взглянул на собеседника.
— Да, да, слушай! — продолжал с улыбкой Рафтен. — Я дам тебе тысячу долларов...
— Тысячу долларов?! — воскликнул огорошенный старик.
Тысяча долларов в Сангере тогда значила не меньше, чем сто тысяч в каком-нибудь большом городе. Калеб разинул рот от изумления.
— Да, тысячу долларов, а лучше и все полторы тысячи, — продолжал фермер. — Не изумляйся и выслушай, что я тебе скажу.
И он подробно передал старому другу свой план. Выслушав приятеля, старик с чувством пожал ему руку.
Когда Рафтен рассказал жене о том, что он придумал для Калеба, и об обещании выдать ему полторы тысячи долларов, изумленная женщина всплеснула руками.
— Полторы тысячи долларов! Вильям, разве можно так насмехаться над бедным стариком? А я думала, что ты в самом деле помирился с ним...
— Успокойся, это вовсе не насмешка, — перебил фермер. — Вот деньги, которые я хочу дать ему. Он их только покажет своему вору-зятьку и потом сейчас же возвратит мне. Калеб человек честный и не обманет меня, да и пользы ему никакой не будет, если бы он захотел присвоить себе эти ничего не стоящие бумажки.
И он показал жене пачку фальшивых кредиток, находившихся у него, как у судьи, на хранении.
Получив от Рафтена эту пачку, Калеб тотчас же отправился с ней к зятю.
Дочь Сарианна встретила отца если и не особенно приветливо, то и не враждебно, зато зять с сердцем крикнул:
— Что тебе нужно, старый дармоед? Мало того, что ты живешь на нашей земле, так еще и постоянно шляешься к нам неизвестно зачем.
— Дик, ты забываешь, что это мой отец... — попыталась защитить Калеба Сарианна.
— Я ничего не забываю! — гневно перебил тот жену. — Если бы он был настоящим отцом, то не стал бы лодырничать, а работал бы на ферме от зари до зари!
— Успокойся, Дик, теперь я уж недолго буду надоедать вам, — проговорил слабым голосом старик, тяжело опускаясь на стул.
— А что с тобой, отец? — с участием спросила молодая женщина.
— Мне что-то очень не по себе... Должно быть, долго не протяну...
— Давно пора! — пробурчал Пог.
— Я... отдал вам... свою ферму, — продолжал еще более слабым голосом Калеб, как бы не слыша слов зятя. — Но мне хотелось бы... Ох, как у меня жжет внутри!.. Дайте мне чего-нибудь выпить.
Сарианна бросилась к дверям, но муж гневным окриком остановил ее.
— Стой! Мало ли чего он захочет. У нас не трактир... Продолжай, что ты там еще хотел сказать? — обратился он к старику.
— Я отдал вам ферму, — проговорил все более и более слабеющим голосом старик, — а теперь хочу отдать и вот эти деньги... Я приберег их на... черный день... Их немного... всего полторы... тысячи... долларов, но, думаю, и они вам... пригодятся... Мне же они больше не... понадобятся... Вот... они.
Он дрожащей рукой вынул из кармана куртки пачку крупных кредиток и вместе с револьвером, который вытащил как бы нечаянно, положил их перед собой на стол.
Полторы тысячи долларов! Эта сумма вдвое превышала стоимость фермы... Зять вскочил с места. Его обращение со стариком моментально изменилось.
— Сарианна! — крикнул он жене. — Отец совсем болен, его трясет лихорадка. Ему необходимо согреться. Сделай скорее грог, а я пока разведу огонь.
Молодая женщина поспешно выбежала из комнаты, а ее муж стал разводить огонь. Когда в камине весело затрещали дрова, Сарианна вернулась со стаканом горячего грога.
— Вот, выпей, отец, — сказала она, поставив перед стариком стакан. — Это тебя подкрепит. Может быть, ты голоден? Я быстро приготовлю...
— Нет... благодарю... мне теперь лучше, — проговорил Калеб, сделав несколько глотков из стакана. — Ну, так слушайте. Банкноты эти именные, то есть их номера записаны в банке на мое имя. Поэтому их можно передать только официально, по дарственной. Где у вас моя дарственная на ферму? Я бы добавил туда пару строк, чтоб все было по закону...
Пог бросился за документом. В те времена в Канаде еще не существовало нотариальных реестров, в которые заносятся все важные документы. У кого находился в руках такой документ, тот и считался неоспоримым владельцем известного имущества, а если лишался документа, то терял и право на имущество.
Пока зять ходил за документом, старик дрожащими руками перебирал банкноты, делая вид, что пересчитывает их.
— Верно... как раз... полторы тысячи, — как бы про себя проговорил он, когда зять вернулся с документом, пером и чернилами.
Услышав еще раз магические слова "полторы тысячи", Пог изобразил на своем лице приятную, заискивающую улыбку и поспешил вручить старику документ, услужливо подвинув пузырек с чернилами и перо поближе к тестю, а сам скромно отошел в сторону.
Руки Калеба сильно дрожали, когда он разворачивал пергамент. Старик внимательно осмотрел его и убедился, что это та самая дарственная, которой он думал облагодетельствовать дочь и зятя, но которая сделала его нищим, когда зять выставил его с фермы.
Калеб оглянулся. Зять и дочь находились на противоположном конце комнаты и делали вид, что смотрят в окно. Старик вдруг поднялся, быстро подошел к камину и бросил в него документ. Потом, держа в правой руке револьвер, а в левой пачку кредиток, он повернулся спиной к камину и выпрямился во весь рост.
От его слабости не осталось и следа. Зять бросился было к камину, чтобы спасти документ, но при виде наведенного на него револьвера со страхом отступил, глядя обезумевшими глазами, как беспощадный огонь уничтожал документ, а вместе с ним и его, Пога, право на ферму...
— Убирайтесь теперь вон из моего дома! — произнес твердым и повелительным тоном Калеб и, подойдя к двери, стукнул в нее: — Судья Рафтен, прошу вас войти и вывести отсюда этих людей.
Дверь отворилась, в комнату вошел Рафтен в сопровождении двух полицейских, которые по приказанию судьи без церемоний вытолкали вон упиравшегося Пога и его жену. Старик позволил им взять только их собственные вещи, и через полчаса бывшие владельцы фермы отправились пешком по дороге в Дауни, везя небольшую ручную тележку, нагруженную немногочисленными пожитками.
— Ну, вот, дружище, все и устроилось, — проговорил с улыбкой Рафтен, глядя в окно на Пога с женой. — Давай теперь...
Он вдруг замолчал и стал выжидать, что сделает его приятель. Тот понял, в чем дело, и поспешил вручить Рафтену пачку кредиток, которую все еще держал в руке.
— Вот, получай обратно свои деньги, Вильям, — сказал он. — Большое тебе спасибо.
— Не стоит, — ответил Рафтен. — Ну, теперь до свидания. Устраивайся, а потом зови на новоселье, или, вернее, на "староселье".
И приятели дружески распростились. Калеб так и не узнал, что капитал в полторы тысячи долларов, который был у него в руках, в действительности не имел никакой ценности.
Через несколько дней, когда старик ужинал в обществе Турка, в дверь тихонько постучали. В комнату вошла Сарианна.
— Что тебе нужно? — резко спросил Калеб.
— Отец, прости меня! — ответила подавленным голосом молодая женщина. — Ты сам знаешь, что я не виновата. Все это он... А теперь он выгнал меня...
И дочь со слезами на глазах поведала отцу всю правду. Пог женился на ней из-за фермы, а теперь он больше знать не хочет жену и велел ей даже не показываться ему на глаза.
— Он вел очень дурную жизнь, гораздо хуже, чем думают другие... Он постоянно водил компанию с разными темными личностями... Я это знала, но вынуждена была скрывать, потому что он угрожал убить меня... — заключила молодая женщина и горько расплакалась.
Калеб очень любил дочь и тосковал по ней. Теперь, когда она вернулась и поведала ему всю правду, он обрадовался и оставил дочь у себя. Сарианна опять стала вести хозяйство, и в доме старого охотника снова водворился прежний порядок.
В округе было совершено несколько краж. Во время последней, особенно дерзкой кражи преступников удалось поймать. Их судили и приговорили к нескольким годам тюрьмы. При попытке бежать оттуда преступники были убиты сторожами. Одним из них был Пог, а другим — бродяга с тремя пальцами на правой руке. С тех пор кражи в округе совершенно прекратились.