Был там арап из Африки один,
То — Малькидант, Малькюд его родил.
Его доспех весь золотом обит,
Ярче других против солнца блестит.
И Сальтпердют, скакун его, под ним;
Быстрей его не мчался ни один.
С размаха бьет он Ансеиса в щит.
Сквозь алый цвет и сквозь лазурь разит.
Обе полы кольчуги он расшил,
Дрот и древко ему в тело вонзил.
Скончался граф, свой век он завершил.
Франки рекли: «О горе! он погиб!»
По полю мчит Турпин архиепископ.
Вовеки поп не служил литургии,
Что совершил так много дел великих.
Нехристю рек: «Пусть бог тебя унизит!
Сердце скорбит о том, кого убил ты».
Ярит коня, чтоб под всадником взвился,
В толедский щит хватил, что было силы.
Мертвым арап на мураву свалился.
Был там и сын Капуэля, Грандоний;
Его отец был царем Кападокий.
Под ним скакун по имени Марморий,
Тот конь быстрей, чем птица на просторе.
Пустил узду и скакуна пришпорил.
Джерина бьет великой силы полон.
Весь алый щит раздробил на осколки
И на броне расшил ему все кольца,
В тело вонзил копье и прапор желтый,
Мертвым свалил на крутом косогоре.
Затем Джерьер им был повержен вскоре,
И Беренджьер, и Гвидон из Сантонин.
Затем сразил он герцога Аустория,
Чей был Вивьер и Валерья на Роне.
Убил его. Язычники — в восторге.
Франки рекли: «Из нас не стало многих».
Держит Роланд в руке свой меч кровавый,
Слышал он все, как франки горевали.
Так он скорбит, что готов разорваться.
Нехристю рек: «Господь тебе каратель!
Тех ты убил, за коих ждет расплата».
Ярит коня, что рвется к сече ратной.
Кому ни пасть, а сшиблись супостаты.
Грандоний был благороден и храбр,
Доблестный был и боевой вассал.
Вот видит он: спешит к нему Роланд;
Видит впервой, но вмиг его узнал
По красоте и по гордым чертам,
По стати всей, осанке и глазам.
И тут его объял невольный страх,
Хотел бежать, но не сумел никак.
С силой такой его ударил граф,
Что раскроил с наносником шишак,
И нос, и рот, и челюсть пополам,
Тело рассек и алжирский юшман,
И на седле две бляхи из сребра;
Всадил клинок он в спину скакуна,
Сразу убил коня и ездока.
Мавры вопят, и скорбь их глубока.
Франки рекли: «Он славно бьет врага»,
Чудесен бой, и сеча велика.
Разят копьем французские войска,
О, сколько мук увидели б вы там,
Сколько смертей и сочащихся ран!
Вповалку все друг на друге лежат.
Не может снесть мучений супостат.
Невольно он подается назад.
Силой живой его франки теснят.
Чудесен бой, и сеча тороплива.
Франки разят от гнева и от силы.
Рубят бока и кулаки, и спины,
В живую плоть сквозь платье входят пики.
По мураве зеленой кровь струится.
[Мавры вопят: «Мы держаться не в силах!]
О, франкский край, будь проклят Аполином:
Превыше всех — твой род неустрашимый».
Нету таких, что б не звали Марсилия:
«Царь, поспешай, дай помощь от засилия!»
Тут граф Роланд говорит Оливьеру:
«Сударь-собрат, дозвольте вам поведать:
Добрый боец — архиепископ светлый;
Лучшего нет на земле и под небом:
Дротом разит и сулицей отменно».
А граф в ответ: «Ему поможем делом».
При сих словах напали франки смело,
Тяжко разят и бьют они умело.
Но все ж беда христианам приспела.
Видели б вы Роланда с Оливьером!
С мечом в руке они рубят и режут.
Разит копьем архиепископ светлый.
Поганых бьют — считать их мочи нету.
В грамотах есть и в свитках эта смета
Тысяч всего до четырех по «Джесте».
Ходили в бой четыре раза с честью,
А пятый был всех горше и тяжеле.
Рыцари все погибли в этом деле.
Лишь шестьдесят для бога уцелело.
Дорого все продадут свое тело.
Видит Роланд, что потери не малы.
Ради Христа к Оливьеру воззвал он:
«Скажите мне, что вам на мысли вспало.
Вот на земле — все добрые вассалы.
Как жалко нам дивной Франции сладкой,
Что лишена стольких баронов славных.
О, друг-король! зачем вас нету с нами?!
Брат-Оливьер! что учиним мы сами?
Как сделать так, чтоб франки весть узнали?
Рек Оливьер: «Не знаю, как поправить.
Лучше нам пасть, чем себя обесславить».
Роланд сказал: «Затрублю в Олифант.
Услышит Карл у тех Испанских врат,
Ручаюсь вам, он повернет назад».
Рек Оливьер: «То был бы стыд и срам,
Тяжкий позор и дедам и сынам
Присно, вовек и на все времена.
Гордились вы, когда сказал я вам.
Теперь на то согласья я не дам.
Сейчас трубить не честь и не хвала.
Вот с рук у вас стекает кровь-руда».
Роланд в ответ: «Был крепок мой удар».