«О, друг Роланд, на горе вы погибли!
Господь в свой рай вашу душу восхитил.
Франции — стыд от тех, кем вы убиты.
Так я скорблю — охотно я не жил бы.
Вот за меня побиты наши гридни.
Дай, боже, мне, о, сын святой Марии,
Прежде, чем я дойду к воротам Цизры,
Чтоб с плотью дух сегодня распростился
И с ними там в раю соединился,
А тело здесь подле них схоронили».
Плачет глазами, рвет бороду сердито.
Рек герцог Найм: «Скорбит наш повелитель».
«О, государь! — сказал Джефрейт д’Анжу. —
Оставьте вы тяжелую тоску.
Наших искать велите на лугу.
Всех, кто погиб от басурманов тут,
Пусть им сейчас могилу разгребут».
И молвил Карл: «Затрубите в трубу».
Джефрайт д’Анжу в свой рог трубит исправно.
Франки с коней сошли по слову Карла.
Своих друзей отыскали закланных,
Снесли их всех к большому котловану.
Много там есть епископов, аббатов,
Бритых гумен, каноников, монахов.
Сняли грехи и честь воздали праху.
Велят возжечь и фимиам и ладан,
Все их тела обкурить по обряду
И схоронить с превеликою славой.
Как дальше быть? Пришлось их тут оставить.
Роландов труп велит стеречь властитель,
А вместе с ним Оливьера с Турпином.
Затем велел им раскроить грудину,
Вынуть сердца и завернуть в холстину.
Мраморных три принесли домовины,
Сложили в них останки паладинов,
Но прежде их в олений мех зашили,
Крепко вином и зельем умастили.
Король велит Тедбальту с Джебоином,
Графу Милону и Отону-маркизу
На трех возках везти их сквозь теснину.
Прикрыли всех галатскою ширинкой.
В обратный путь собрался император.
Вдруг видит он дозоры басурманов.
Прямо к нему несутся два посланца,
Зовут его на битву с Балигантом:
«Надменный царь! Ты не уйдешь обратно,
Тебя эмир нагонит с силой ратной:
С собой ведет он полчища арабов.
Увидим мы, как ваши франки храбры».
Бороду мнет французский император.
Вспомнил печаль и урон, и утрату.
Грозно взглянул на весь народ свой латный.
Затем вскричал громогласно и внятно:
«Бароны все! На коней и к булату!»
Великий Карл готовится к отпору.
Допреж всего броню надел проворно,
Шлем повязал, припоясал Джойозу
(С солнцем она не побоится спора),
Привесил он на шею щит биторнский,
Держит копье и потрясает гордо.
Затем вскочил на коня Тенцендора,
Что добыл он у брода под Марсоной,
Где им убит Мальпалин из Нарбоны.
Пустил узду и часто колет шпорой:
Выехал Карл перед стотысячным сбором.
«Со мной, — кричит,— господь и Петр-апостол!»
С долины всей к нему сбежались франки.
Их тысяч сто оделись сбруей бранной.
Доспех сидит на всей дружине складно.
Кони легки и оружье исправно,
Скачут они и умело и статно.
Сумеет всяк вернуть удар обратно.
На шишаках еловцы веют славно.
Видит король их гордую осанку
И говорит он графу Джозерану,
Герцогу Найму и Антельму из Майнца:
«Такая рать нас в поле не обманет,
Глуп, кто при них боится басурмана.
Коль вспять сейчас не повернут арабы,
Я им с лихвой отплачу за Роланда».
А Найм в ответ: «Дай бог побить поганых».
Карл говорит: «Рабель и Гуинемаи!
Такой приказ вам, государи, дан:
Вы здесь теперь — Оливьер и Роланд.
И с тем даю вам меч и Олифант.
Полк головной я поручаю вам,
Франкских бойцов пятнадцать тысяч дам,
Наших юнцов из тех, кто смел и храбр.
Столько ж пойдут за вами по пятам.
Их поведут Джебоин и Лодран».
Тут герцог Найл и с ним граф Джозеран
Строят ряды, наказ дают полкам.
Коль вспыхнет бой,— так будет он не мал.
Французы все — в тех двух полках передних.
А после них установили третий.
Вассалы — в нем из баварских пределов.
Считайте их двадесять тысяч смело.
Вовек они в сраженьях не робели.
Народа нет, что б Карлу был милее,
Опричь французов, покоряющих земли.
Их вождь — Оджьер, Датчанин, витязь смелый:
Отважный люд он повести сумеет.
Вот три полка построил кесарь Карл,
И герцог Найм четвертый полк набрал.
Послал туда баронов-алемап:
То — храбрецы из пограничных стран.
Все говорят: их двадцать тысяч там.
Хорош у всех и скакун и юшмап,
Им слаще смерть, чем поле сдать врагам.
Герцог — их вождь, из Трации Эрмап;
Скорей умрет — не струсит никогда.