Тут герцог Найм заодно с Джозераном
Весь пятый полк набрали из нормандцев.
Франки твердят, что там их тысяч двадцать.
Все на конях лихих и в добрых латах,
Им слаще смерть, чем сдаться супостатам.
Сильней их нет народа в поле ратном.
Их поведет на бой Ричарт седатый,
Будет разить копьем своим булатным.
Шестой отряд построен из бретонцев.
Их набралось за тридцать тысяч конных.
Скачут они, как надлежит баронам.
Пестры древка со, значком укрепленным.
Сеньора их называют Одоном.
Кличет к себе он графа Неве лона,
Тедбальта с ним и маркиза Отона:
«Вот вам мой полк. Ведите без препоны».
У короля есть шесть отрядов первых.
Вот полк седьмой ему построил герцог.
Берет бойцов Пуату и Оверни,
Будет их там за сорок тысяч верно.
Кони — добры, оружие — отменно.
Дол под холмом покрыл их строй военный.
Десницей Карл им дал благословенье
И поручил Джозерану с Годсельмом.
Восьмой отряд построил Найм маститый.
Фламандцы в нем и бароны из Фризии.
В конном строю их сорок тысяч с лишним.
Вовек они не отсупали в битве.
«Служба, — рек Карл, — не пропадет за ними».
Барон Рембальт и Амон из Галисии
Их поведут, как рыцарям прилично.
Граф Джозерап и герцог Найм для боя
Девятый полк из самых храбрых строят,
Из лотарингцев и из бургонских воев;
Тысяч сочли их пятьдесят и боле,
Все в куяках, с подвязанным шеломом.
Крепок конец на их древках коротких.
Коль арабит не будет медлить доле,
Будут разить, едва сшибутся в поле.
Их вождь — Тьедри: то герцог над Аргопой.
Десятый полк — весь из баронов франкских,
Сто тысяч их, из знатных капитанов.
Все — удальцы с отважною повадкой,
С белой главой и с бородой седатой.
На них брони и двойные юшманы;
У всех есть меч французский иль испанский.
На их щитах многочудные знаки.
Сели в седло и клич издали ратный.
Кричат: «Монджой!» Ведет их император.
Джефрейт д’Анжу им носит орифламму,
То стяг Петра, что встарь звался «Романа».
Теперь «Монджой» дано ему названье.
Наш император сошел со скакуна,
Лег навзничь там, где травка зелена.
Лик обратил к востоку государь,
От всей души он стал молить творца:
«Истинный бог, будь обороной нам,
Ты, наш отец, что в оны времена
Иону спас из чрева у кита.
Ты сохранил Ниневию от зла.
Ты свободил Даниила из рва,
Когда он был на муку отдан львам;
Отроков трех в огне оберегал.
Твоя любовь да снидет ныне к нам.
О если б ты мне милость ниспослал,
Чтоб был отмщен племянник мой Роланд!»
Кончив мольбу, с земли поднялся Карл
И сотворил господней мощи знак.
Затем король воссел на скакуна.
Найм и Джозран держали стремена.
Взял в руки щит и острый протазан.
Он сановит и крепок и удал.
Светел лицом и прямо держит стан,
Крепко сидит, не свихнется с седла.
Трубы трубят в тылу и у чела.
Но громче всех рокочет Олифант.
Тут плачут все: скорбят, что пал Роланд.
Любо смотреть, как скачет император,
Свою браду он распростер по латам.
Любя его, все поступили так же:
Теперь легко узнать, сто тысяч франков.
Минуют кряж и высокие скалы,
Глубокий дол и грозные провалы,
Вышли из врат на пустынные скаты,
Несутся вскачь до рубежей испанских.
Вот на холме расположились станом.
Вернулись вспять дозоры Балиганта.
Слышит он весть от сирина-посланца:
«Узрели мы горделивого Карла;
Горд его люд и служит без обмана.
Сряжайтесь в бой! Готовьтесь к встрече бранной!»
Рек Балигант: «Вот слышу голос храбрый.
Трубите сбор: пусть внемлют басурманы».
Громко гремят барабаны по войску,
Звенят рожки, и трубы кличут звонко.
Спешились все и надевают брони.
И сам эмир не хочет медлить боле.
Надел куяк с вороненой каймою,
Шлем повязал с насечкой золотою,
На левый бок — оружье боевое.
Имя мечу из чванства он присвоил:
Слыхал эмир про Карлову Джойозу;
И вот свой меч он назвал Прециозой.
Таков и клич его на ратном поле:
Он так велел кричать неверным воям.
На шею щит повесил он широкий
(С златым шипом, хрусталем оторочен;
Ремень расшит шелковым узорочьем);
В руках копье (оно зовется «Злоба»)
С толстым древком на подобье ослопа;
Лошак с трудом свезет конец тяжелый.
Вскочил эмир на скакуна проворно.
Стремя держал ему Маркюль заморский.
Он далеко в седле расставил ноги,
В боках широк и в поясе он строен;
Грудь высока, и крепко весь сколочен,
Могуч в плечах и ликом светел очень,
С гордым челом, с курчавой головою,
Как вешний цвет, сияет сединою.
Известен он отвагой боевою.
Будь он крещен, о, боже, что за войн!
Шпорит коня, до ясной крови колет.
Перемахнул через яругу в поле;
А футов в ней за пятьдесят и боле.
Мавры кричат: «Такой врагов прогонит!
Француза нет, который с ним поспорит,—
Хочет иль нет, эмир его поборет,
Безумен Карл, что не бежал от боя».
Тот Балигант был витязь без пятна,
Как вешний цвет,— седая борода.
Был он премудр: знал свой закон сполна,
И храбр и горд, чуть закипит война.
А сын Мальприм был рыцарь хоть куда;
Пошел в свой род: и крепок, и удал.
Молвит отцу: «Поскачем, государь!
Хочу я знать, придет ли Карл туда».
рек Балигант: «Он храбрым был всегда.
В джестах звучит не раз ему хвала.
Но вот Роланд, его племянник, пал.
Не устоит пред нашей силой Карл».