Настройки

A
A

Труженики моря

Виктор Гюго

Кузница. Иллюстрация к роману Виктора Гюго «Труженики моря». Художник Франсуа Шифляр. Издание 1882 г.

XVIII

Окончив кладовую, Жилльят принялся за кузницу.

На втором откосе, выбранном Жилльятом, была впадина, род канала, и довольно глубокого, где ветер дул постоянно и упорно. Этот сквозной ветер навел Жилльята на мысль о кузнице. Так как этой впадине нельзя быть его комнатой, пускай она будет его мастерской.

Кузница, которую хотел устроить Жилльят, была предначертана для этого самой природой; только трудно было закончить начатое и превратить пещеру в лабораторию. Природа нагромоздила род огромного нескладного поддувала из трех или четырех скал, расставленных воронкой и примыкающих к узенькой трещине, — поддувала, действовавшего несравненно сильнее старинных кузнечных мехов. Жилльят, который был немножко кузнецом и немножко механиком, заменил притоком ветра кузнечные меха, которых у него не было.

Он сделал клейстер из ржаной муки, а из остатка белого, несмоленого троса понаделал пакли. И этой паклей с клейстером и несколькими деревянными клиньями он позаткнул все щели скалы, оставив только узенький проход для воздуха, направив устье этого прохода горизонтально на широкую плиту, где он устроил топку кузницы. В случае надобности отверстие можно было закрыть пробкой.

Затем он положил на плиту угля и досок, выбил о скалу искру на пучок пакли и зажженной паклей зажег дрова и уголья: поддувало действовало отлично.

Жилльят почувствовал гордость циклопа, властелина воздуха, воды и огня.

Затем он взял для наковальни большой кругловатый и очень плотный камень. Но такие наковальни опасны: того и гляди, что она расколется под сильным ударом.

Жилльят жалел, что не взял с собой своей наковальни. Так как он не знал, что "Дюранду" разорвало бурей пополам, он рассчитывал найти в передке киля все инструменты, необходимые для починки. А передка-то именно и не было.

Вечером, покончив работу, Жилльят ужинал сухарем, размоченным в воде, или морским ежом, или несколькими морскими каштанами, единственной пищей, возможной в этих скалах, и, дрожа не меньше узловатой веревки, поднимался в свою берлогу на Большом Дувре.