Труженики моря

XIX

На прибрежные скалы заглядывают иногда люди; на скалы же в открытом море — никогда. Зачем им туда? Ведь скала не остров. Там нет ни фруктовых деревьев, ни пастбищ, ни скота, ни источников с пресной водой. Нагота в пустыне и больше ничего. Скала с утесами вне воды и с рифами под водой. Ничего она не может дать, кроме погибели.

Скалы, называемые Особняками на старинном морском наречии, странные местности. Море там — полный хозяин и делает что хочет. Ничто житейское, земное не тревожит его. Человек пугает море; оно боится его; прячется от него. Между рифами, на порогах, ему спокойно. Человек туда не заглянет и не прервет говора его волн. Море трудится над утесами, чинит их, точит их, взъерошивает, поддерживает. Оно прорывает твердые камни, пронизывает мягкие и нежные, снимает кожу, оставляет кости, разлагает; роет, буравит, проводит каналы, соединяет их, наполняет утесы кельями, выдалбливает внутри, украшает резьбой снаружи. Оно делает себе в этих неизведанных горах пещеры, святилища, дворцы, переполненные какой-то отвратительной и роскошной растительностью, состоящей из плавающих и кусающих трав и из чудовищ, пускающих корни. Вся эта отвратительная роскошь прячется под сенью воды. Никто его не тревожит, никто ему не мешает посреди уединенных утесов; оно раскидывает себе на просторе все свои тайны, недоступные человеку; выкладывает там свои живые, отвратительные извержения. Там вся темная, неизведанная сторона моря.

Мысы, носы, утесы, рифы — все это настоящие здания.

В этой архитектуре встречаются и художественные произведения, как, например, утес Дувр.

Море строило и изукрашало его с громадной, ужасающей нежностью. Сварливая вода облизывала его. Он был отвратителен, коварен, мрачен; изрыт погребами.

В его неизведанных глубинах разветвляется целая венозная система подводных отверстий и протоков. Многие из отверстий выставлялись наружу во время отливов. В них тогда можно было войти.

Жилльят исходил все гроты для успеха своего дела. Все они оказались одинаково страшными.

Все они были мрачны и коварны; беда запоздать в них. Прилив наполнял их до потолка.

Кроме того, они изобиловали морскими вшами.

В глубине их виднелись груды круглых голышей.

Многие из этих погребов заканчивались неожиданно глухой стеной.

Однажды Жилльят забрел в один из таких проходов. День был тихий и солнечный. Море не угрожало никакой неожиданностью.

Две необходимости побуждали Жилльята сюда забрести: искание полезных обломков для спасения "Дюранды" и искание морских раков и ежей для пищи. Раковины заметно поубавились в Дуврах.

Проход был узенький, почти невозможный. Жилльят увидел свет вдали. Он сделал усилие, съежился и пролез как можно дальше.

Он, сам того не подозревая, очутился внутри той скалы, на которую Клубен направил "Дюранду". Скала, снаружи крутая и неприступная, внутри была пуста. В ней были галереи, колодцы и комнаты, как в могилах египетских королей. Разветвления этого подземелья под водою, вероятно, соединялись с океаном. Неподалеку оттуда Клубен бросился в море, но Жилльят не знал этого.

Жилльят в этом змеином ущелье ползал, изгибался, ушибался, терял почву, снова неожиданно находил ее и подвигался вперед с большим трудом. Мало-помалу отверстие расширилось, проглянул бледный свет, и он неожиданно вошел в удивительную пещеру.