Труженики моря

XXXVI

Прошло несколько часов.

Встало ослепительное солнце.

Первый луч его осветил на вершине Большого Дувра неподвижную форму. То был Жилльят.

Он лежал, распростертый на скале.

Оледеневшая, окостеневшая нагота не двигалась, не вздрагивала больше. Закрытые веки были бледны. Трудно было бы сказать, что это не труп.

Солнце как будто смотрело на него.

Если этот человек еще не умер, то он был так близок к смерти, что малейшего холодного дуновения было бы достаточно, чтобы порушить его. Но пахнул теплый и живительный ветер, весеннее дыхание мая.

Солнце поднималось в глубокой лазури неба; лучи его зарделись. Свет стал теплом. И обдал Жилльята.

Жилльят не двигался. Если он дышал, то таким слабым дыханием, что оно не затуманило бы и зеркала. Солнце продолжало свой путь, бросая на Жилльята все менее и менее косвенные лучи. Ветер, сначала бывший только теплым, теперь сделался горячим.

Неподвижное и обнаженное тело все еще было без движения. Только кожа казалась не так синею.

Солнце, приближаясь к зениту, упало отвесно на вершину Дувра и щедро озарило ее светом; к этому присоединилось бесконечное отражение ясного моря: скала начала согреваться и согрела человека.

Жилльят вздохнул.

Он был жив и шевельнулся.

Морские птицы, знавшие Жилльята, кружились над ним в тревоге. Но в этой тревоге было что-то нежное, братское. Они слегка вскрикивали, будто окликая его. Чайка, любившая его вероятно, подлетела совсем близко. И принялась говорить ему что-то. Он не слышал. Она прыгнула к нему на плечо и слегка коснулась губ его.

Жилльят открыл глаза.

Птицы переполошились и улетели.

Жилльят поднялся на ноги, вытянулся, как пробуждающийся лев, побежал на край платформы и посмотрел вниз в Дуврский пролив.

Там стоял "Пузан", целехонький. Втулка удержалась; море, вероятно, не много ее тревожило.

Все было спасено.

Силы Жилльята восстановились.

Он выкачал воду из "Пузана", и щель поднялась выше уровня воды. Тогда он весело оделся, попил и поел и затем провел целый день за починкой.

На другой день, на заре, разобрав изгородь и открыв ход в пролив, Жилльят с семьюдесятью тысячами франков в поясе, стоя на "Пузане" возле спасенной машины, вышел из Дуврского ущелья.