Белый пудель

Арто — белый пудель. Стриженный под льва, с кисточкой на хвосте. Он умеет ходить на задних лапах, прыгать через палку и кланяться. Он — треть бродячего цирка. Вторая треть — дедушка Лодыжкин со старой шарманкой, которая хрипит одну и ту же польку. Третья — двенадцатилетний Серёжа, который крутит сальто на пыльной дороге перед чужими дачами. Крым. Лето. Белые стены, кипарисы, море внизу. Они идут от дачи к даче: шарманка играет, Серёжа кувыркается, Арто служит — и сверху иногда летит монетка, а иногда крик: пошли вон. Обед — хлеб и виноград. Ночлег — где придётся. Всё имущество — в одном мешке. И это нормально. Это их жизнь, и она работает, пока никто не лезет. А потом — дача с мраморной лестницей. Мальчик наверху. Лет восемь. Визжит. Топает. Хочет пуделя. Не какого-нибудь — вот этого. Мать кивает дворецкому: купи. Лодыжкин мнёт картуз: не продаётся. Триста рублей. Не продаётся. Дворецкий улыбается так, как улыбаются люди, которые не понимают слова «нет», потому что никогда его не слышали. Ночью Арто исчезает. Серёжа не плачет. Серёжа лежит на тёплой земле, смотрит в небо и думает. Ему двенадцать. У него нет родителей, нет дома, нет ничего, кроме старика и пса. Старик — хрупкий, кашляет, не полезет. Значит — он. Чужой сад ночью. Каменная стена. Битое стекло поверху. Собачий лай где-то в глубине. Серёжа перелезает, обдирая колени. Тёмная аллея. Сарай на замке. Скулёж за дверью — тихий, как у ребёнка, который уже не верит, что придут. Замок не поддаётся. Пальцы в кровь. Шаги на гравии — сторож. Серёжа прижимается к стене и не дышит. Сердце стучит так, что, кажется, слышно на всю усадьбу. Знакомое чувство — когда кто-то с деньгами решает, что твоё принадлежит ему, просто потому что он хочет. Когда «нет» — это не ответ, а повод предложить больше. Или просто взять. Арто прыгает на Серёжу в темноте. Мокрый нос, лапы на грудь, язык по всему лицу. Мальчик хватает пса и бежит — через кусты, через канаву, вниз по склону, к дороге, где ждёт старик с шарманкой. Утро. Пыль. Польку слышно за два поворота.