Летняя усадьба у озера. Здесь даже отчаяние играют как роль — с монологом, с надрывом и выходом на поклон. Пока однажды кто-то не сыграет всерьёз.

Восемь лет писем в пустоту. Мелкий чиновник, чужая жена, дешёвый браслет с гранатами — и чувство, на которое у большинства людей просто не хватает напряжения.

Он знает в Петербурге каждый дом и ни одного человека. Она приколота булавкой к бабушкиному платью. Белая ночь оставляет обоих без присмотра.

Диванная философия. Боль — иллюзия, страдание — выбор, свобода — внутри. Красиво звучит за пивом с огурцами.

Стартап на покойниках. Чичиков скупает мёртвых крестьян, которые ещё числятся живыми в реестрах. Бизнес-план безупречен — пока не начинают задавать вопросы.

Город, где все знают как правильно. Калинов стоит на Волге, но к воде не подходят — вода напоминает, что где-то есть другая жизнь. Катерина подошла.

Полесье. Деревня крестится и бьёт одной рукой — и не замечает. За болотом — девушка, которая не боится ни того ни другого.

Самый дорогой жест в русской литературе. Две тысячи метров алого шёлка за чужую веру. Ноль гарантий.

В глуши, где некому кричать, местное божество растит сына по своему образу и подобию. Вышло.