Как всегда, были смешаны чувства,
Таял снег, и Кронштадт палил.
Мы из лавки Дома Искусства
На Дворцовую площадь брели…

Вдруг – среди приемной советской,
Где «все могут быть сожжены», –
Смех, и брови, и говор светский
Этой древней Рюриковны.