Мама и папа уехали в гости, нянька в кухне про деревню разговаривает, а маленький Коля один в столовой сидит на диване и смотрит в темное окно...

У Коли черные глаза и родинка на губе.

За окном буран и вьюга.

Вздрагивает от ветра деревянный дом, звенит посуда в буфете и покачивается над столом лампа.

«Окно-то темное, — думает Коля», — а за окошком ничего нет; а вдруг кто-нибудь смотрит, поднялся на цыпочки, приплющил нос к стеклу»?

Взвоет, стонет вьюга, снегом кидает в стекла.

«Зачем она воет, — скучно ей или в дом просится? А, может, и не вьюга это, а чорт воет?»

Поглядел — так и есть; снаружи, прижав тонкий, с кисточкой, хвост к стеклу, сидит на подоконнике чорт, горбатенький, лица не видно, рожки только торчат, поджал чорт ноги и свистит в серебряную дудочку.

«Совсем не страшно», думает Коля и подходит к окну.

Подолгу и грустно тянет чорт, дудочку опустит, вздохнет и лохматым хвостом тук да тук в стекло.

Коля отворил форточку:

— Здравствуй, чортик!

Чорт козлиную морду, с рыжей бородкой, обернул и улыбнулся, а глаза у него собачьи — грустные и добрые.

— Здравствуй, Коленька, — говорит чорт, — скучно тебе?

— Да, — сказал Коля и потянулся чорта поцеловать.

— Почему же папа и мама не взяли тебя с собой?

— Шалил я очень, — ответил Коля и хотел заплакать.

— А как шалил?

— Не знаю, по-всякому. Я полководец, — зашептал Коля, — в кабинете через неприступные горы лазил, пролил чернильницу... а в шкапу индеец сидит, он и стекло разбил.

Чорт подумал.

— Что же тебе подарить, а?

— Подари мне дудочку, милый чорт.

— Дудочку, — сказал чорт и жалобно улыбнулся, — хорошая у меня дудочка, заколдованная.

— Да я отдам, поиграю разок.

— Не в том дело, а не всякому играть на ней можно. Кто добрый — играй, сколько хочешь, а у кого злое сердце, зазовет дудочка безхвостого-безглазого. Тогда пропадешь пропадом.

— Я совсем не злой, — пристает Коля, — дай дудочку.

Вздохнул чорт, отдал Коле дудочку и с окошка в снег клубком скатился.

Встал Коля посреди комнаты, дунул, и заиграла тонко серебряная дудочка.

Снегом запахло; пропали и стены, и буфет, и лампа над столом.

Повалил мягкий крупный снег, из темноты закачались сосновые ветви и зашумели важно деревья. А за деревьями, принялись плясать звери. Хвосты лисьи метнулись; глаза поблескивают; облизнулся волчий язык, мяукнул дикий кот...

За дерево прокрался и стал черный человек.

Посмотрел на него Коля, испугался: — А ну, как черный человек — безхвостый-безглазый и за мной пришел? А у меня злое сердце?

Стал Коля вспоминать, чем он злой.

За деревом стоит человек, не уходит.

Падает снег, танцуют звери, а Коля просит:

— Милая дудочка, сделай так, чтобы не утащил меня черный человек за деревом, я не вспомню еще, чем я злой...

И грустно переливаясь, как птица, запела серебряная дудочка:

— Лесной царь, лесной царь с царевной идет!

И на поляну вышел, с большим носом, низенький, в зеленой шубе, лесной царь, на голове корона из еловых шишек.

Держась за рукав царя вышла лесная царевна в красных сапожках.

Платье на царевне синее, как небо.

Смеется царевна, а в руке у нея золотой ларец.

Царь лесной сел на пень и спрашивает:

— Что у вас тут?.. — и не мог, улыбнулся, и толстый нос у царя покраснел.

Тут волки и лисы от радости подскочили, упали кверху лапами, зайцы перекувыркивались, а белки, и мышки, и ласки, хорьки-зеленые глазки, котята лесные, да барсучата, на свиных ножках, завизжали тоненькими голосами.

— Добрый человек на дудочке играет, а мы пляшем, человек-то добрый.

— Добрый. Как хорошо, — засмеялась царевна, ларчик поставила на пенек и захлопала в ладоши.

— Добрый ли? — спросил царь и покосился на черного за деревом... — А это кто стоит?

Ощетинились звери, зарычали: — Это безхвостый-безглазый.

— Подойди-ка! — позвал безхвостого-безглазого царь лесной.

Расставил руки безглазый, ткнулся раза два об дерево, подошел.

— Кто ты? — спросил царь.

— Коля! — ответил безглазый...

«И правду», подумал Коля, «на губе у него родинка, как у меня».

— Врешь! — рассердился царь. — Коля около сосны стоит, на серебряной дудочке играет, а ты кто?

— Это все равно: тот Коля маленький, а я, когда он вырастет...

— Дудочка, сделай так, чтобы я не вырос, — попросил Коля.

А звери рычали, пятились, кто потрусливее, на деревья полез.

— Зачем же ты явился? — спросил царь.

— Услыхал серебряную дудочку и пришел за Колей маленьким, с собой его увести, чтобы он ослеп, как и я...

— Хорошо, — сказал царь, — за это я буду тебя судить... Звери, идите сюда.

Сели звери на хвосты в круг, притворились, что думают...

— Кто он? — спросил царь.

— Безхвостый-безглазый, — ответили звери.

— Что он сделал?

— Хотел маленького Колю увести от нас и загубить...

— Виноват?

— Виноват, виноват.

— Теперь, — сказал лесной царь, — казним его; дочка, твое это дело.

Засмеялась лесная царевна, ларчик открыла и вынула оттуда месяц...

Загорелся камнями, засиял чистый снег, повисли на деревьях снежные, голубые цветы, закружились звезды, опускаясь на хвою, на звериную шерсть, на зеленую бороду царя.

Поцеловала месяц лесная царевна и спросила:

— Безхвостый-безглазый человек, ты ничего не видишь?

— Ничего, — ответил безглазый.

— Так знай, — сказала царевна, — небо спустилось на землю и на земле стало так же светло и весело, как на небе.

— Ничего я не вижу, — сказал безглазый и заплакал.

— Как же ты плачешь, — спросил царь, — у тебя и глаз нет?

— Сейчас нет, а раньше были у меня глаза, — ответил безхвостый-безглазый. — Сделай так, чтобы я не плакал...

— Сделай! — повторил Коля.

Тогда царь, царевна и звери переглянулись и сказали:

— Подойди Коля маленький. Дунь в сердце безглазому-безхвостому, пусть не плачет он больше...

Серебряную дудочку приставил Коля к сердцу безглазого-безхвостого и дунул... и сразу покраснел немножко, пополнел безглазый и открыл глаза...

— Ах! — сказал он и стал руками ловить звезды.

— Ну, а теперь иди, — сказал царь, — и никогда больше не слепни...

И человек ушел, и все оглядывался.

А из-под зеленой царской шубы вывернулся чорт и сказал:

— Весело тебе было, Коленька?

— Весело, милый чорт.

— Ну, а теперь давай мне дудочку, пойду на окошке песни доигрывать...

Схватил дудочку чорт, на окно прыгнул и засвистел, и лохматым хвостом по стеклу тук да тук.

Когда Коля проснулся, на стеклах горели морозные узоры и искрилось сквозь них голубое небо, чистое, ясное, утреннее...

Коля закричал:

— Мама, мама, небо спустилось на землю, на земле так же светло и весело, как на небе.