Иудейский наперсник

Мёртвые не возвращаются. Этот — вернулся. Три года Ватсон носил траур. А потом старик-букинист в его кабинете снял парик — и комната поехала.

Двенадцать дел. Ноль лишних улик. Пятно на манжете, змея в вентиляции, последнее письмо перед падением в водопад. Бейкер-стрит, 221б — приёмная открыта.

Плато, с которого не спускаются. Южная Америка. Отвесные скалы. Наверху — то, что вымерло шестьдесят миллионов лет назад. Внизу — четверо, которым никто не поверит.

Двенадцать замочных скважин Лондона. Голубой карбункул в зобе рождественского гуся. Жених, который исчезает по дороге к алтарю. И человек с изуродованной губой, которого никто не убивал.

Последние двенадцать. Занавес не падает — рвётся. Львиная грива на берегу. Вампир в Суссексе. И старик на пасеке, который всё ещё видит то, чего не видит никто.

Старик-пчеловод против немецкой разведки. Август 1914. Вся агентурная сеть Англии — в одном портфеле. И человек, который четыре года притворялся ирландским предателем, снимает маску.

Мёртвые не возвращаются. Этот — вернулся. Три года Ватсон носил траур. А потом старик-букинист в его кабинете снял парик — и комната поехала.

Двенадцать дел. Ноль лишних улик. Пятно на манжете, змея в вентиляции, последнее письмо перед падением в водопад. Бейкер-стрит, 221б — приёмная открыта.

Плато, с которого не спускаются. Южная Америка. Отвесные скалы. Наверху — то, что вымерло шестьдесят миллионов лет назад. Внизу — четверо, которым никто не поверит.

Двенадцать замочных скважин Лондона. Голубой карбункул в зобе рождественского гуся. Жених, который исчезает по дороге к алтарю. И человек с изуродованной губой, которого никто не убивал.

Последние двенадцать. Занавес не падает — рвётся. Львиная грива на берегу. Вампир в Суссексе. И старик на пасеке, который всё ещё видит то, чего не видит никто.

Старик-пчеловод против немецкой разведки. Август 1914. Вся агентурная сеть Англии — в одном портфеле. И человек, который четыре года притворялся ирландским предателем, снимает маску.