Пёстрая лента
Пёстрая лента
Свисток в два часа ночи. Блюдце молока у кровати. В спальне нет ни кошки, ни собаки. Зато есть вентиляция, ведущая в комнату отчима, и сестра, которая умерла, прошептав два слова.
Элен Стоунер стучит в дверь 221б на рассвете. Трясётся — не от холода. Через две недели свадьба. Отчим переселяет её в комнату, где два года назад умерла сестра Джулия. В ту самую кровать. К той самой стене. Джулия умерла ночью. Вышла в коридор, шатаясь, лицо белое, палец указывает в сторону комнаты отчима. «Пёстрая лента!» — и упала. Врачи не нашли ничего. Ни яда, ни ран, ни причины. Только эти два слова, которые никуда не ведут. Доктор Гримсби Ройлотт. Отчим. Бывший хирург, бывший каторжник — убил слугу в Индии голыми руками. Теперь живёт в разваливающемся поместье Сток-Морон, где по лужайке гуляют гепард и бабуин — его «домашние питомцы». Соседи переходят на другую сторону дороги. Он сгибает каминную кочергу пополам. Холмс разгибает обратно. Но Холмса интересует не кочерга. Его интересует спальня Джулии. Кровать привинчена к полу — не сдвинешь. Шнур от звонка свисает над подушкой, но не подключён ни к одному колокольчику. Вентиляционное отверстие ведёт не наружу, а в соседнюю комнату — к Ройлотту. И в комнате Ройлотта — сейф, блюдце молока и маленький поводок. Для чего поводок, если собаки нет? Холмс и Ватсон ждут ночью в тёмной спальне. Три часа тишины. Потом — тихий свист из вентиляции. И по фальшивому шнуру от звонка начинает скользить что-то. Знаете это: лежишь в чужой квартире, свет выключен, и слышишь звук, которого не должно быть. Шорох. Не мышь, не ветер — что-то с намерением. И ты лежишь, не двигаясь, и решаешь: включить свет или нет. Холмс включает. И бьёт тростью. Свист раздаётся снова — но уже из-за стены. Из комнаты Ройлотта. Потом — крик. Один. Когда они вламываются, Ройлотт сидит в кресле. На голове — пёстрая лента. Жёлтая, с коричневыми крапинками. Она шевелится.