(Рождественское событие).

I.

— Папа, нынче, ведь, Рождество?

— Рождество.

— В цирке представляют?

— Представляют.

— Если я буду хорошо себя вести — возьмешь меня сегодня в цирк?

— Если хорошо будешь вести? Возьму... Послушай! На чем это ты там сидишь?

— На барабане.

— Как?! На новом барабане? В уме ли ты — садиться на барабан. Разве на нем сидят?

— Сидят.

— Да ведь ты его продавишь!

— Нет, не продавлю.

— А ну-ка, встань... Ну! Конечно же, продавил! Так-то ты обращаешься с моим подарком...

Володя встал, сконфуженно засунул палец в прорванное отверстие и пролепетал:

— Тут немножко... лопнуло.

— Да, но уж теперь на нем барабанить нельзя...

— Эх-ма! — подумал Володя, залезая всей рукой в барабан и пробуя — нет ли там какого-нибудь механизма. — Эх-ма!.. Придется сделать из него что-нибудь другое.

II.

— Это что еще?!!

— Чернильница...

— Кто-же из барабана делает чернильницу? Зачем ты налил сюда чернил?

— А ты посмотри, папа, какая вышла большая чернильница... Можно не то, что пером — палку макать туда и на стене рисовать.

— Скверный мальчишка! Посмотри-ка, что ты сделал... Тут игрушки для елки лежат — ты их чернилами забрызгал. Ай-я-яй! На твоем подарке — красном гусарском мундире — два пятна. Ступай отсюда!

— Папа!

— Ну?!!

— А гусарские мундиры черные бывают?

— Бывают, но только я с тобой и разговаривать не хочу.

III.

— Это еще что такое?!

— Мундир крашу...

— Какой мундир?!

— Мой... красный... На нем были два черных пятна, — так я уж весь решил чернилами выкрасить. Вместо красного, будет черный...

— Этого только еще не хватало!.. Ты посмотри: весь мундир пошел пятнами, морщинами — золото почернело... Ну, подумай: стоит дарить тебе вещи? Ну, что теперь ты повесишь на елку для себя?

— А мне дядя подарил собаку...

— Ну?!!

— Ее я и повешу.

— На елку?!! Живую собаку?! Уходи отсюда! Я и разговаривать с тобой не хочу.

IV.

Володя был сегодня особенно хлопотлив.

Он пошел к маме и спросил, как будто вскользь:

— Мама! На елку подарки вешают?

— Вешают, вешают, — сказала мать, суетясь у накрытого для обеда стола.

Володя помчался в гостиную.

— Ага! Раз вешают, — значит, и я повешу. И мой подарок будет висеть. Гектор! Гектор, ici! Давай сюда свои лапы.

Собака визжала и отбивалась, подозревая, что ей готовят какую-то каверзу. Но Володя работал вовсю... Опутал ей задние лапы веревкой и стал привязывать к елке, бормоча довольным тоном:

— Ага! Будет и мой подарочек висеть.

Собака, визжа, повисла на толстой ветке... но тут случилось нечто совсем неожиданное: от сильных движений и судорожных скачков собаки елка, как живая, зашевелилась, покачнулась и вдруг рухнула, разбивая в своем падении стеклянные бусы, фонарики и украшения.

Гектор оторвался и в слепом ужасе, заметив открытую дверь, вылетел в переднюю, помчался по коридору в кухню, оттуда на лестницу, через двор на улицу и — пропал...

Так его и не нашли больше.

V.

Было 8 часов вечера.

— Папа, — сказал Володя, дергая отца за рукав. — Пойдем в цирк? Ведь, я никогда еще не был в цирке.

— Гм... А ты находишь, что вел себя хорошо?

Володя призадумался.

— Я думаю — хорошо!

— Ну, раз хорошо, тогда, конечно, пойдем. Одевайся!

VI.

Поехали...

Приехали в громадное здание и, не раздеваясь, вошли. Володя никогда не бывал в цирке и, поэтому, с любопытством глядел на окружающее.

Всюду пыхтели какие-то чудовищные котлы, по углам стояли машины, громадные колеса вертелись так быстро, что нельзя было разглядеть спиц; толстые кожаные ремни, опоясывали большие колеса и, вертясь вместе с ними, вертели толстые валы. Всюду бегали и суетились люди в грязных тужурках с руками, выпачканными маслом и копотью.

— Это и есть цирк? — разочарованно спросил Володя, оглядевшись.

— Да, брат.

— Ну, знаешь-ли... Тут не особенно весело. Только то и хорошо, что имею теперь понятие о цирке. Поедем домой.

VII.

Раздевшись, Володя вошел в детскую и прямо направился к старшему брату.

— Ну-ка, расскажи, что видел? — спросил брат.

Не прошло и пяти минут, как Володя бомбой вылетел из детской и понесся в кабинет отца.

С громким плачем подбежал он к отцу и, обиженный, завопил:

— Папа! Какой же это цирк?! Это, говорят, просто электрическая станция. Папа! Какой же это цирк?

Отец пожал плечами и усмехнулся.

— Милый мой... А какое же это хорошее поведение нынче было? Какое поведение — такой и цирк.

Над Володей смеялись все Рождество, Новый Год и Крещение...

Только к масленице забыли немного историю с барабаном, мундиром, собакой и электрической станцией...

———

Дети мои! Это факт и случился он с моим племянником.

Я бы мог сказать, как его фамилия и где он живет, но просто не хочу знакомить вас с таким скверным, упрямым, своенравным мальчишкой.