Предстала, и старец великий смежил
  Орлиные очи в покое;
Почил безмятежно, зане совершил
  В пределе земном всё земное!
Над дивной могилой не плачь, не жалей,
Что гения череп — наследье червей.

Погас! но ничто не оставлено им
  Под солнцем живых без привета;
На все отозвался он сердцем своим,
  Что просит у сердца ответа;
Крылатою мыслью он мир облетел,
В одном беспредельном нашел ей предел.

Все дух в нем питало: труды мудрецов,
  Искусств вдохновенных созданья,
Преданья, заветы минувших веков,
  Цветущих времен упованья;
Мечтою по воле проникнуть он мог
И в нищую хату, и в царский чертог.

С природой одною он жизнью дышал:
  Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных листов понимал,
  И чувствовал трав прозябанье;
Была ему звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.

Изведан, испытан им весь человек!
  И ежели жизнью земною
Творец ограничил летучий наш век
  И нас за могильной доскою,
За миром явлений, не ждет ничего,—
Творца оправдает могила его.

И если загробная жизнь нам дана,
  Он, здешней вполне отдышавший
И в звучных, глубоких отзывах сполна
  Всё дольное долу отдавший,
К предвечному легкой душой возлетит,
И в небе земное его не смутит.