I.

Крот не любил, когда его называли стариком, и утешал себя тем, что были кроты старше его.

Он жил на большом огороде, который считал своим, потому что здесь жили и его родители и деды.

Хозяин огорода никак этого не мог понять и очень сердился, когда на грядах пропадали овощи: огурцы, картофель, свекла, репа, горох, морковь и даже редька.

— Этакая прожорливая тварь, — ворчал хозяин. — И не столько съест, сколько испортит.

Особенно сердился он, когда крот подрывал корни, и растения гибли прежде времени.

Крот слышал это ворчанье, сидел в своей норе и хихикал над глупым хозяином, который никак не мог понять такой простой вещи, что крот тоже хочет есть.

— Да, я постоянно хочу есть и, кроме того, должен кормить свое семейство, — оправдывал себя крот. — Вся разница только в том, что хозяин работал наверху, а я внизу.

Потом, хозяин не понимал, как приятно откусить только - что выбившиеся из земли ростки первой зелени. Зимние запасы надоедают и остается их мало к весне, а тут целый огород с молодыми всходами. Хорошо также полакомиться первыми, самыми нежными корешками.

Вообще, кроту жилось не дурно, и его семейство все умножалось. А хозяин все сильнее сердился и дошел до того, что решился истребить в своем огороде всех кротов. Конечно, это было смешно, когда он начал ставить глупые ловушки, лил в норы кипяток, посыпал какой-то дрянью и т. д.

— Нет, ты сначала найди крота поглупее, который полез бы в твою ловушку, — смеялся старый крот, сидя в своей норе.

II.

Когда кому-нибудь живется хорошо, все остальные завидуют, потому что у самих недостает толку устроиться получше.

Так было и здесь.

На хозяйском дворе жили лошади, коровы, овцы, свиньи, козы, гуси, утки, индюки и курицы. Все они были недовольны своим положением и прибегали к кроту жаловаться на хозяина. Особенно надоедали куры. Прибежит, как сумасшедшая, и начинает орать:

— Ах, ах, куда-куда-куда!.. Куда я снесу яичко! Только снесешь, а придет кухарка Маланья и украдет. Ужасная воровка! Она крадет мои яйца, а хозяин их ест. Это ужасно-ужасно- ужасно...

Крот терпеливо выслушивал, а потом говорил:

— Не мое дело...

Про себя он думал: «просто глупая курица, с которой не стоит даже разговаривать».

Приходили и другие. Особенно трогательно жаловался теленок. Придет, вытянет шею и жалобно-жалобно мычит:

— М-ма-а-а-ло...

— Чего тебе мало? — спрашивает крот.

— Молока ма-ло... Все молоко кухарка ворует. Украдет и все сама выпьет, а мне дает только остатки, да и те еще разбавит теплой водой. Я знаю, какое бывает молоко, а воды не хочу.

— Ах, ты, бедняга! — пожалеет крот. — Впрочем, не мое дело...

И с теленком не стоило разговаривать, потому что все равно ничего не поймет.

Прибегала овечка и жаловалась, что хозяин каждую весну ее стрижет.

— Ну, так что же? Тебе же легче летом, — утешал ее крот.

— Легче... Тебя бы остричь, так узнал бы, как это легко.

— Хорошо, хорошо... Проваливай! Не мое дело...

Гуси жаловались на то, что бессовестный хозяин каждую осень забирает их гусенят, колет и съедает.

— Своими глазами видел, как наш кучер Андрон резал моих гусенят, — жаловался старый, степенный гусак. Разве это справедливо? Уж, кажется, нет на свете лучше птицы, как гусь. Вон петух или селезень — разве они заботятся о своих детях? И не подумают, а я-то — на шаг не отхожу от своего семейства.

Конечно, гусь птица серьезная, но хитрый крот отвечал одно и то же:

— Не мое дело...

Наконец, как-то осенью, когда на огороде все овощи были убраны, к кроту пришли все вместе.

— Рассуди нас с хозяином, — говорили они в один голос. — Обижает нас хозяин... Всех обижает. Ты один живешь, как следует, и никого знать не хочешь. И домишко у тебя свой, и корму себе всякого в нору натащишь.

Выступил индюк, распушил все перья и забормотал:

— А что всего обиднее, так он же нас всех и ругает, т. е. хозяин.

«Ах, ты, гусь лапчатый!»

Гусь обиделся и заявил:

— Это еще ничего не значит, а вот хозяин говорит: «ты глуп, как индюк!» Это будет похуже...

— Тьфу! Тьфу!.. Шалды-балды, шалды-балды. Тьфу! — ворчал индюк. — Не хочу я с тобой разговаривать... Одним словом: гусь — и больше ничего.

— Господа, это не мое дело, — невозмутимо отвечал крот на все жалобы.

Прибежала свинья. Она была в отчаянии, бросалась в разные стороны и спрашивала:

— Не видали ли моих поросят? Весной было целых двенадцать... да! Что может быть красивее маленького поросенка? Кожица розовенькая, мордочка розовенькая, розовый хвостик закорючкой. И вдруг... Ах, я не могу говорить. Они подросли к осени, сделались такими серьезными, ну, совсем-совсем настоящие свиньи... И вдруг... Считаю сегодня... хвать: двух нет.

— А ты ступай и спроси хозяина, куда делись твои поросята, — посоветовал гусь. — Это то же самое, что и с моими гусенятами.

— Не мое дело, — повторял упрямо крот, хотя его никто не спрашивал.

Все были обижены. Козел все время стоял молча, глядя в землю, и, только выслушав всех, проговорил:

— Что вы слушаете крота, господа... Это известный старый плут, который только тем и живет, что обкрадывает нашего хозяина.

— Так я, по-твоему, вор? — обиделся крот. — Я не виноват, что лучше вас всех. Я живу своим трудом, а вы все дармоеды. И хозяин прав... Да, прав!

Все рассердились и бросились на него, но он ловко улизнул в свою нору и оттуда еще раз крикнул:

— Не мое дело.

— Бей его!.. — закричал петух, бросаясь к норе. — Братцы, все бейте.

III.

Прошла зима. Наступила весна. Кроты окончательно завладели огородом и попортили много овощей. Хозяин был в отчаянии.

Да, наступила весна.

Раз утром хозяин привел в свой огород какого-то серого старичка в зеленой фуражке и сказал:

— Голубчик Карл Иванович, меня одолели кроты... Просто житья нет. Помогите...

Хитрый немец Карл Иванович обошел весь огород, осмотрел отверстия кротовых нор и только потом ответил:

— О, мы им сделаем большая неприятность. Да... И гнать не нужно: сама уйдет.

Притаившись в своей норе, крот слышал этот разговор и только посмеялся.

— Какие глупые люди: думают, что если их двое, так от этого сделаются умнее. Карл Иванович уйдет, а я останусь.

Карл Иванович, действительно, ушел.

Весь огород вскопали, как всегда весной. А когда делали гряды, хозяин что-то такое блестящее бросал в землю.

Крот затаился в своей норе и ждал.

Время шло, и ничего особенного не случилось.

— Два глупых человека ничего не могут сделать с одним умным кротом, — решил он. — Ах, какие глупые...

А время шло. Посевы были кончены. Крот успел уже общипать несколько молодых побегов и еще раз торжествовал.

Одним словом, все шло отлично. И вдруг... Нужно сказать, что жена крота была уже старушка, зубы у нее притупились, и она очень любила полакомиться молодыми сочными корешками. Раз она дорылась под землей до своих корешков и вдруг как закричит:

— Ай, батюшки! Ай, батюшки...

Крот, конечно, бросился на крик, втащил старуху за задние лапы в свою нору и спросил, что случилось.

— Ох, кто-то ножом чуть мне всю лапу не отрезал, — жаловалась кротиха, показывая порезанную лапу, из которой сочилась кровь.

— Как ножом? Кто же заберется с ножом в землю? Что-нибудь ты путаешь, старуха...

Старый крот даже хотел рассердиться на жену, как опять крик, — пищал младший любимый сын.

— Ой, ой, кто-то мне хвост отрезал, весь хвост!..

— Ну, уж это глупости! — рассердился старый крот.

Он бросился сам к месту происшествия, но сейчас же наткнулся прямо носом на что-то острое, бросился назад и выскочил из норы.

— Ай, яй-яй!.. — кричал старый крот, обтирая лапой раненый нос.

Он побежал во двор и кричал:

— Наш хозяин просто разбойник... Это невежливо, наконец! Он насыпал в гряды битого стекла. Я уйду, наконец, в другое место. Пусть живет, как хочет...

Все молчали. Один козел, мотнув бородкой, проговорил:

— Не наше дело... А впрочем, скатертью дорога. Твое дело...