(Из А. Мицкевича, по Малороссийскому переводу Ломуса).

Молодая мать сидит
Под окном, вздыхает,
И с тревогой детей
На степь посылает;
Ой, бегите вы скорей,
Деточки, бегите,
Встаньте рядом на курган,
Тятю поглядите!
Все вернулися домой
Чумаки с волами,
А его все невидать.
Горюшко мне с вами!!
Лето красное прошло,
Осень наступила,
И дороги на степи
Дождиком размыло.
Ну, как, Боже сохрани,
Тятя не вернется,
Вдруг разбойникам лихим
В руки попадется,
Попадется и умрет;
Сиротами, дети,
Мы останемся тогда
Горькими на свете.
Помолитесь за него
Господу с слезами,
Чтоб вернулся он скорей
С черными волами...
И малютки со всех ног
На степь побежали,
Поднялися на курган,
На колени встали.

Самый старший на траву
Головой склонился
И с горячею слезой
Господу молился:
«Молим тебя, Боже наш,
Милостью богатый,
Возврати, Ты, нам отца
До родимой хаты.
Чтобы с мамою его
Мы не долго ждали,
Чтоб гостинцы у него
Наши не отняли.
Сохрани его для нас,
Господи, помилуй!
Защити от злых людей
Ангельскою силой!!»
Тихо детская молитва
К Господу несется.
А по степи издалека
Голос раздается:
«Гей, гей, волы крутороги,
Что вы отстаете!
Не сбивайтеся с дороги,
Скоро отдохнете!!»
— Тятя, тятя!! — закричали
Весело ребятки,
И навстречу побежали
Степью без оглядки...
Кто словами перескажет,
Сердцем отзовется,
Как отец, лаская деток,
Плачет и смеется,
Как кудрявые головки
Гладит он с любовью,
И сам шепчет: «Ну, что мамка?
Как ее здоровье?
Небось, тятьку вместе с вами
Часто вспоминала??»
Но не слушают ребятки,
Сели, где попало,
Рядом с тятей, словно белки
В вожжи уцепились,
И кричали: «Гей, гей, волы,
Что вы заленились!
Мы не даром же вас ждали,
Господа просили,
Чтоб гостинцы не отняли,
Тятю не убили».
А чумак, на деток глядя,
Только улыбался...
«Пощадите!!» крик батрацкий
Вдруг за ним раздался.
Оглянулся, — горе, горе!
Возы обступили
Злые люди, смертью лютой
Чумаку грозили;
Подошел к нему высокий,
Удалой детина, —
Нож за поясом ременным,
А в руках дубина,
— Подавай сюда кораллы,
Сукна и китайку,
Серебро и все червонцы,
Что везешь хозяйке!!»
Крикнул он, и вся ватага
Вдруг стеною встала
И широкими ножами
Грозно замахала!
— Сжальтесь, сжальтесь, Божьи люди,
Душу не губите,
А какое есть богатство,
Все себе берите!
Все берите, только деток
В свете сиротами
Не оставьте, — чумак молит
С горькими слезами.
«Дети, дети!!» — одно слово
Это много значит,
Кто же, на отца родного
Глядя, не заплачет,
— Стойте, стойте! не ищите
Здесь казны богатой!!
Подойдя к ним, громко крикнул
Атаман усатый.
— Отпустите, пускай едет,
Ничего не трогай!
Без него добыча будет,
Марш своей дорогой!!!
И разбойники послушно
Скрылись за курганы,
Рад чумак и поклонился
В ноги атаману.
— О, не кланяйся, я видел.
Нынче как молились
Твои дети, как слезою
Глазки их светились;
Прежде, грешный, я над ними
Только посмеялся,
А потом и сам невольно
Как-то разрыдался.
Мне припомнились в ту пору
Вдруг жена и дети,
Кто их, бедных, приголубит
Без меня на свете.
Обо мне они, наверно,
Также вспоминают
И горячие молитвы
К Богу воссылают.
Только я их не увижу,
Сгину, где попало,
Видно, доля при рожденье
Мне такая пала...
Трогай, трогай, и до хаты
Счастливы вернитесь,
Да о грешном атамане
Богу помолитесь.