...и весь народ

От изумления разинул рот.

Сатиры епископа Холла {1*}.

Я знаменит, то есть был знаменит, но я ни автор "Писем Юниуса" {2*}, ни Железная Маска {3*}, ибо зовут меня, насколько мне известно, Робертом Джонсом, а родился я где-то в городе Бели-Берде {4*}.

Первым действием, предпринятым мною в жизни, было то, что я обеими руками схватил себя за нос. Матушка моя, увидав это, назвала меня гением, а отец разрыдался от радости и подарил мне трактат о носологии. Его я изучил в совершенстве прежде, чем надел первые панталоны.

К тому времени я начал приобретать научный опыт и скоро постиг, что когда у человека достаточно выдающийся нос, то он разнюхает дорогу к славе. Но я не обращал внимания ни на одну теорию. Каждое утро я дергал себя за нос разок-другой и пропускал рюмочек пять-шесть.

Когда я достиг совершеннолетия, отец мой как-то пригласил меня зайти к нему в кабинет.

- Сын мой, - спросил он, когда мы уселись, - какова главная цель твоего существования?

- Батюшка, - отвечал я, - она заключается в изучении носологии.

- Роберт, - осведомился он, - а что такое носология?

- Сэр, - пояснил я, - это наука о носах.

- И можешь ли ты сказать мне, - вопросил он, - что такое нос?

- Нос, батюшка, - начал я, весьма польщенный, - пытались многообразно охарактеризовать около тысячи исследователей. - (Тут я вытащил часы). - Сейчас полдень или около того, так что к полуночи мы успеем пройтись по всем. Итак, начнем: - Нос, по Бартолину {5*}, - та выпуклость, тот нарост, та шишка, то...

- Полно, полно, Роберт! - перебил достойный старый джентльмен. - Я потрясен обширностью твоих познаний... Я прямо-таки... Ей-богу... - (Тут он закрыл глаза и положил руку на сердце.) - Поди сюда! - (Тут он взял меня за плечо). - Твое образование отныне можно считать законченным; пора тебе самому о себе позаботиться - и лучше всего тебе держать нос по ветру - вот так-так-так - (Тут он спустил меня с лестницы и вышвырнул на улицу.) - так что пошел вон из моего дома, и бог да благословит тебя!

Чувствуя в себе божественный afflatus {Вдохновение (лат.).}, я счел этот случай скорее счастливым. Я решил руководствоваться отчим советом. Я вознамерился держать нос по ветру. И я разок-другой дернул себя за нос и написал брошюру о носологии.

Брошюра произвела в Бели-Берде фурор.

- Чудесный гений! - сказали в "Ежеквартальном".

- Непревзойденный физиолог! - сказали в "Вестминстерском".

- Умный малый! - сказали в "Иностранном".

- Отличный писатель! - сказали в "Эдинбургском".

- Глубокий мыслитель! - сказали в "Дублинском".

- Великий человек! - сказал "Бентли".

- Высокий дух! - сказал "Фрейзер".

- Он наш! - сказал "Блэквуд" {6*}.

- Кто он? - спросила миссис Bas-Bleu {Синий чулок (франц.).}.

- Что он? - спросила старшая мисс Bas-Bleu.

- Где он? - спросила младшая мисс Bas-Bleu.

Но я не обратил на них ни малейшего внимания, а взял и зашел в мастерскую некоего живописца.

Герцогиня Шут-Дери позировала для портрета; маркиз Имя-Рек держал герцогинина пуделя; граф Как-Бишь-Его вертел в руках ее нюхательный флакон; а его королевское высочество Эй-не-Трожь облокачивался о спинку ее кресла.

Я подошел к живописцу и задрал нос.

- Ах, какая красота! - вздохнула ее светлость.

- Ах, боже мой! - прошепелявил маркиз.

- Ах, ужас! - простонал граф.

- Ах, мерзость! - буркнул его королевское высочество.

- Сколько вы за него возьмете? - спросил живописец.

- За его нос! - вскричала ее светлость.

- Тысячу фунтов, - сказал я, садясь.

- Тысячу фунтов? - задумчиво осведомился живописец.

- Тысячу фунтов, - сказал я.

- Какая красота! - зачарованно сказал он.

- Тысячу фунтов! - сказал я.

- И вы гарантируете? - спросил он, поворачивая мой нос к свету.

- Гарантирую, - сказал я и как следует высморкался.

- И он совершенно оригинален? - осведомился живописец, почтительно касаясь его.

- Пф! - сказал я и скривил его набок.

- И его ни разу не воспроизводили? - справился живописец, рассматривая его в микроскоп.

- Ни разу, - сказал я и задрал его.

- Восхитительно! - закричал живописец, потеряв всякую осторожность от красоты этого маневра.

- Тысячу фунтов, - сказал я.

- Тысячу фунтов? - спросил он.

- Именно, - сказал я.

- Тысячу фунтов? - спросил он.

- Совершенно верно, - сказал я.

- Вы их получите, - сказал он. - Что за virtu {Произведение искусства, редкость (ит.).}! - и он немедленно выписал мне чек и зарисовал мой нос. Я снял квартиру на Джермин-стрит и послал ее величеству девяносто девятое издание "Носологии" с портретом носа. Этот несчастный шалопай, принц Уэльский, пригласил меня на ужин.

Мы все знаменитости и recherches {Изысканные люди (франц.).}.

Присутствовал новейший исследователь Платона. Он цитировал Порфирия {7*}, Ямвлиха {8*}, Плотина {9*}, Прокла {10*}, Гиерокла {11*}, Максима Тирского {12*} и Сириана {13*}.

Присутствовал сторонник самоусовершенствования. Он цитировал Тюрго {14*}, Прайса {18*}, Пристли {16*}, Кондорсе {17*}, де Сталь {18*} и "Честолюбивого ученого, страдающего недугом".

Присутствовал сэр Позитив Парадокс Он отметил, что все дураки - философы, а все философы - дураки.

Присутствовал Эсгетикус Этикс. Он говорил об огне, единстве и атомах, о раздвоении и прабытии души {19*}; о родстве и расхождении; о примитивном разуме и гомеомерии {20*}.

Присутствовал Теологос Теологи. Он говорил о Евсевии {21*} и Арии {22*}; о ереси и Никейском соборе {23*}; о пюзеизме {24*} и пресуществлении {25*}; о гомузии и гомуйозии {26*}.

Присутствовал мосье Фрикассе из Роше де Канкаля. Он упомянул мюритон с красным языком; цветную капусту с соусом veloute; телятину a la St. Menehoult; маринад a la St. Florentin и апельсиновое желе en mosaiques {Французские названия различных блюд.}.

Присутствовал Бибулус О′Бражник. Он вспомнил латур и маркбруннен; муссо и шамбертен; рошбур и сен-жорж; обрион, леонвиль и медок; барак и преньяк; грав и сен-пере. Он качал головой при упоминании о клодвужо {27*} и мог с закрытыми глазами отличить херес от амонтильядо.

Присутствовал синьор Тинтонтинтино из Флоренции. Он трактовал о Чимабуэ {28*}, Арпино {29*}, Карпаччо {30*} и Агостино {31*}; о мрачности Караваджо, о приятности Альбано {32*}, о колорите Тициана, о женщинах Рубенса и об озорстве Яна Стеена {33*}.

Присутствовал президент Бели-Бердского университета. Он держался того мнения, что луну во Фракии называли Бендидой {34*}, в Египте - Бубастидой {35*}, в Риме - Дианой, а в Греции - Артемидой.

Присутствовал паша из Стамбула. Он не мог не думать, что у ангелов обличье лошадей, петухов и быков, что у кого-то в шестой небесной сфере семьдесят тысяч голов, и что земля покоится на голубой корове, у которой неисчислимое множество зеленых рогов.

Присутствовал Дельфинус Полиглот. Он сообщил нам, куда девались не дошедшие до нас восемьдесят три трагедии Эсхила {36*}; пятьдесят четыре ораторских опыта Исея {37*}; триста девяносто одна речь Лисия {38*}; сто восемьдесят трактатов Феофраста {39*}; восьмая книга Аполлония {40*} о сечениях конуса; гимны и дифирамбы Пиндара {41*}; и тридцать пять трагедий Гомера Младшего {42*}.

Присутствовал Майкл Мак-Минерал. Он осведомил нас о внутренних огнях и третичных образованиях; о веществах газообразных, жидких и твердых; о кварцах и мергелях; о сланце и турмалине; о гипсе и траппе; о тальке и кальции; о цинковой обманке и роговой обманке; о слюде и шифере; о цианите и лепидолите; о гематите и тремолите; об антимонии и халцедоне; о марганце и о чем вам угодно.

Присутствовал я. Я говорил о себе; о себе, о себе, о себе; о носологии, о моей брошюре и о себе. Я задрал мой нос, и я говорил о себе.

- Поразительно умен! - сказал принц.

- Великолепен! - сказали его гости; и на следующее утро ее светлость герцогиня Шут-Дери нанесла мне визит.

- Ты пойдешь к Элмаку {43*}, красавчик? - спросила она, похлопывая меня под подбородком.

- Даю честное слово, - сказал я.

- Вместе с носом? - спросила она.

- Клянусь честью, - отвечал я.

- Так вот тебе, жизненочек, моя визитная карточка. Могу я сказать, что ты хочешь туда пойти?

- Всем сердцем, дорогая герцогиня.

- фи, нет! - но всем ли носом?

- Без остатка, любовь моя, - сказал я; после чего дернул носом раз-другой и очутился у Элмака.

Там была такая давка, что стояла невыносимая духота.

- Он идет! - сказал кто-то на лестнице.

- Он идет! - сказал кто-то выше.

- Он идет! - сказал кто-то еще выше.

- Он пришел! - воскликнула герцогиня. - Пришел, голубчик мой! - и крепко схватив меня за обе руки, троекратно поцеловала в нос. Это произвело немедленную сенсацию.

- Diavolo {Дьявол! (ит.).}! - вскричал граф Козерогутти.

- Dios guarda {Боже сохрани! (исп.).}! - пробормотал дон Стилетто.

- Mille tonnerres {Тысяча громов! (франц.).}! - возопил принц де Ля Гуш.

- Tausend Teufel {Тысяча чертей! (нем.).}! - проворчал курфюрст Крофошатцский. Этого нельзя было снести. Я разгневался. Я резко повернулся к курфюрсту.

- Милсдарь, - сказал я ему, - вы скотина.

- Милсдарь, - ответил он после паузы, - Donner und Blitzen {Гром и молния! (нем.).}! Большего нельзя было и желать. Мы обменялись визитными карточками. На другое утро, под Чок-Фарм, я отстрелил ему нос - и поехал по друзьям.

- Bete {Дурак! (франц.).}! - сказал один.

- Дурак! - сказал второй.

- Болван! - сказал третий.

- Осел! - сказал четвертый.

- Кретин! - сказал пятый.

- Идиот! - сказал шестой.

- Убирайся! - сказал седьмой.

Я был убит подобным приемом и поехал к отцу.

- Батюшка, спросил я, - какова главная цель моего существования?

- Сын мой, - ответствовал он, - это все еще занятия носологией; но, попав в нос курфюрсту, ты перестарался и допустил перелет. У тебя превосходный нос, это так - но у курфюрста Крофошатцского теперь вообще никакого нет. Ты проклят, а он стал героем дня. Согласен, что в Бели-Берде слава прямо пропорциональна величине носа, но - боже! - никто не посмеет состязаться со знаменитостью, у которой носа вообще нет.