Двойник

Топор уже занесён. Дальше — 500 страниц невозможности жить. Студент решил, что он Наполеон. Петербург решил, что нет.

Отца убили. Виноваты все. Трое братьев, один труп, и вопрос, на который присяжные не ответят: если Бога нет — кто здесь судья?

Человек без защитных механизмов. Князь Мышкин возвращается из швейцарской клиники в Петербург. У него нет ни злости, ни хитрости, ни инстинкта самосохранения. Все решат, что это приглашение.

Один улыбается и разливает чай. Другой молчит так, что весь город сходит с ума. Губернский городок, пятеро в комнате, и разговор, после которого кто-то не выйдет.

Топор уже занесён. Дальше — 500 страниц невозможности жить. Студент решил, что он Наполеон. Петербург решил, что нет.

Отца убили. Виноваты все. Трое братьев, один труп, и вопрос, на который присяжные не ответят: если Бога нет — кто здесь судья?

Человек без защитных механизмов. Князь Мышкин возвращается из швейцарской клиники в Петербург. У него нет ни злости, ни хитрости, ни инстинкта самосохранения. Все решат, что это приглашение.

Один улыбается и разливает чай. Другой молчит так, что весь город сходит с ума. Губернский городок, пятеро в комнате, и разговор, после которого кто-то не выйдет.