Стихотворения 1862–1870

Гусляр, который поставил всё на одну ноту. Садко играет на берегу Ильмень-озера — и вода начинает слушать. Дальше ставки растут так, что Новгород не выдерживает.

Дно — буквально. Новгородский гусляр спускается в подводный дворец. Морской царь задаёт загадки, золотые рыбки плавают в стенах, а выход — только один, и он не наверху.

Вот моя деревня: Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой; Вот свернулись санки, И я на бок — хлоп! Кубарем качуся Под гору, в сугроб. И друзья-мальчишки, Стоя надо мной, Весело хохочут Над моей бедой....

«Что шумишь, качаясь, Тонкая рябина, Низко наклоняясь Головою к тыну?» — «С ветром речь веду я О своей невзгоде, Что одна расту я В этом огороде. Грустно, сиротинка, Я стою, качаюсь, Что к земле былинка, К тыну...

Белый снег, пушистый В воздухе кружится И на землю тихо Падает, ложится. И под утро снегом Поле забелело, Точно пеленою Всё его одело. Тёмный лес что шапкой Принакрылся чудной И заснул под нею Крепко, непробудно......

Поэзия Сурикова построена вокруг единственного прижизненного сборника «Стихотворения» (1871) и хронологических периодов.

Гусляр, который поставил всё на одну ноту. Садко играет на берегу Ильмень-озера — и вода начинает слушать. Дальше ставки растут так, что Новгород не выдерживает.

Дно — буквально. Новгородский гусляр спускается в подводный дворец. Морской царь задаёт загадки, золотые рыбки плавают в стенах, а выход — только один, и он не наверху.

Вот моя деревня: Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой; Вот свернулись санки, И я на бок — хлоп! Кубарем качуся Под гору, в сугроб. И друзья-мальчишки, Стоя надо мной, Весело хохочут Над моей бедой....

«Что шумишь, качаясь, Тонкая рябина, Низко наклоняясь Головою к тыну?» — «С ветром речь веду я О своей невзгоде, Что одна расту я В этом огороде. Грустно, сиротинка, Я стою, качаюсь, Что к земле былинка, К тыну...

Белый снег, пушистый В воздухе кружится И на землю тихо Падает, ложится. И под утро снегом Поле забелело, Точно пеленою Всё его одело. Тёмный лес что шапкой Принакрылся чудной И заснул под нею Крепко, непробудно......

Поэзия Сурикова построена вокруг единственного прижизненного сборника «Стихотворения» (1871) и хронологических периодов.