Севастопольские рассказы

Бал кончился. Утро — нет. Он танцует с Варенькой мазурку и влюблён так, что стены качаются. На рассвете выходит на улицу — и видит, что делает её отец.

Москва отпустила. Кавказ не принял. Оленин бежит от долгов и скуки в станицу, где люди пахнут порохом и кизяком. Влюбляется. Охотится. Пытается стать своим. Горы молчат.

Красота и мясо в одном абзаце. Очкарик на коне среди казаков, которые режут, молятся и пишут письма матерям. Польский фронт, 1920.

Те же Турбины. Тот же Киев. Ближе к горлу. Кремовые шторы, ёлка, накрытый стол — и город, который к утру достанется кому-то другому.

Гарнизон, из которого не выбраться. Подпоручик Ромашов задыхается среди муштры, пьянства и чужой жены. Единственный выход — пуля.

Двадцатипятилетний врач один на весь уезд, и каждый рассказ — это операция, которую он делает впервые.

Бал кончился. Утро — нет. Он танцует с Варенькой мазурку и влюблён так, что стены качаются. На рассвете выходит на улицу — и видит, что делает её отец.

Москва отпустила. Кавказ не принял. Оленин бежит от долгов и скуки в станицу, где люди пахнут порохом и кизяком. Влюбляется. Охотится. Пытается стать своим. Горы молчат.