Две ящерки

Руки умеют. Душа — нет. Данила вырезает из малахита всё, что закажут. Идеально. Мёртво. Он хочет, чтобы камень дышал — и уходит туда, откуда не возвращаются.

Женщина из камня предлагает сделку. Степан — простой горняк. Она — ящерица, малахит, холод подземных залов. Он мог бы стать богатым. Но она хочет не золото.

Золото — налево. Чёрная пыль — направо. Два пацана вызвали то, что не звали. Голубая змейка ползёт между ними, и дружба стоит дороже золотого песка.

Старуха на дне колодца раздаёт богатство. Не всем. Илья — сирота с бабкиным пером, тремя ветками и пустыми карманами. Синюшка ждёт его в болоте, где вода светится.

Золото там, где пляшет огонь. У костра на прииске появляется рыжая девчонка ростом с ладонь. Пляшет — и земля под ней светится. Федюнька видит её один.

Ночь, мороз, крыша в самоцветах. Старик Кокованя, сирота Дарёнка и кошка Мурёнка ждут в лесной избушке козла, который выбивает из-под копыта драгоценные камни.

Руки умеют. Душа — нет. Данила вырезает из малахита всё, что закажут. Идеально. Мёртво. Он хочет, чтобы камень дышал — и уходит туда, откуда не возвращаются.

Женщина из камня предлагает сделку. Степан — простой горняк. Она — ящерица, малахит, холод подземных залов. Он мог бы стать богатым. Но она хочет не золото.

Золото — налево. Чёрная пыль — направо. Два пацана вызвали то, что не звали. Голубая змейка ползёт между ними, и дружба стоит дороже золотого песка.

Старуха на дне колодца раздаёт богатство. Не всем. Илья — сирота с бабкиным пером, тремя ветками и пустыми карманами. Синюшка ждёт его в болоте, где вода светится.

Золото там, где пляшет огонь. У костра на прииске появляется рыжая девчонка ростом с ладонь. Пляшет — и земля под ней светится. Федюнька видит её один.

Ночь, мороз, крыша в самоцветах. Старик Кокованя, сирота Дарёнка и кошка Мурёнка ждут в лесной избушке козла, который выбивает из-под копыта драгоценные камни.