Песнь о Роланде

CLIX

Мавры вопят: «На зло мы родились!
Злою зарей сей день нас озарил.
Убиты все — и перы и цари.
Вот знатный Карл ведет войска свои.
Трубы трубят французские вдали.
Громко звучит «Монджой!» — их ратный клик.
А граф Роланд без меры горделив.
Жив-человек не совладает с ним.
Метнем в него, а сами убежим».
Кидают тьму и копий и сулиц,
Крылатых стрел и дротиков и пик.
Роландов щит проколот и пробит.
Его юшман распорот и расшит.
Но в тело дрот ни разу не проник.
Был в тридцать мест поранен Вельянтиф,
Под графом он на землю пал убит.
Враги бегут; остался граф один,
Он без коня стоит несокрушим.

CLX

Враги бегут во злобе и во гневе,
В Испанский край стремятся быстрым бегом.
Но граф Роланд нейдет за ними следом:
Пал Вельянтиф, его скакун отменный.
Хочет иль нет, он должен биться пешим.
К Турпину граф подбегает поспешно,
Он развязал ремни златого шлема,
И снял с него он легкий панцырь белый,
А весь камзол ла полосы разрезал,
Перевязал ему раны на теле;
Затем прижал архипастыря к сердцу
И на траву уложил его нежно.
Просит Роланд епископа смиренно:
«О, знатный муж! Благослови не мешкать:
Наши друзья, что так нам были ценны,
Погибли все, но бросить их невместно.
Пойду искать, найду их непременно,
Пред вами в ряд положу убиенных».
—«Идите, граф, и возвращайтесь смело.
Поле — мое и ваше, слава небу»,

CLXI

Ушел Роланд, один идет по долу,
Он обыскал и равнины, и горы.
Видит: лежат Джерин с Джерьером оба.
Затем нашел Беренджьера с Атоном,
Еще нашел Ансеиса с Самсоном.
Был там старик Джерарт из Русильона.
И поднял он по ряду всех баронов,
Затем пошел к архипастырю снова,
Всех их сложил у Турпинова ложа.
Плачет Турпин, удержаться не может.
Руку простер, благословил усопших.
Затем сказал: «Погибли вы, сеньоры.
Преславный бог вашим душам поможет
И на святых цветах в раю уложит.
Сам я умру — уж смерть меня неволит.
Мне не видать императора боле».

CLXII

Ушел Роланд и ищет средь равнин.
Видит: лежит Оливьер-побратим.
Крепко прижал товарища к груди.
Как мог, понес туда, где был Турпин.
Подле других на щит его сложил.
Прелат его простил, перекрестил.
Но вдвое граф и тужит и грустит.
Молвил Роланд: «Оливьер-побратим!
Герцог Рейньер вас мощный породил,
Что держит лен средь Рунерских долин.
Чтоб щит рассечь и копьё преломить,
Чтоб гордецов и пугать и разить,
Чтоб честным всем советом пособить,
Чтоб злых людей и пугать и разить, —
Лучшего нет и ввек ему не быть».

CLXIII

Видит Роланд, что перы перебиты
И Оливьер, которого любил он.
Крушится он и слезы льет обильно.
Его лицо и бесцветно и сине.
Так он скорбит, что устоять не в силах:
Хочет иль нет, он замертво свалился.
«О горе вам, барон!» — сказал епископ.

CLXIV

Видит Турпин, что чувств лишился граф.
Так он скорбит, как досель никогда.
Руку простер, ухватил Олифант.
Быстрая есть в Ронцесвале вода;
Хочет Турпин бойцу напиться дать.
Шатаясь, он с трудом побрел туда.
Но силы нет; не смог идти прелат:
Кровь потерял и страшно он ослаб.
Едва успел пройти один арпан,
Сердце зашлось, ничком на землю пал.
Подходит смерть, конец его настал.

CLXV

Вот граф Роланд опять собрался с силой,
На ноги встал, но не избыл кручины.
Смотрит он в дол и смотрит на вершины;
На мураве зеленой спят дружины,
А подле них — барон непобедимый.
То был Турпин,— что послан в божье имя!
В небо взглянул и «мой грех» возопил он,
Руки сложил, простер их вверх с молитвой,
Просит, чтоб бог в свой рай его восхитил.
Умер Турпин, государев воитель.
Карлу служил в проповедях и в битвах.
Крепкий боец супротив аравитян.
Благословит его господь-спаситель.

CLXVI

Видит Роланд: епископ пал на землю;
Вытекли вон его кишки из тела:
Мозги глядят и пучатся сквозь щели;
А на груди промеж ключиц обеих
Он две руки скрестил прекрасных белых.
Стал плакать граф, как повелось издревле:
«О, знатный муж! О, рыцарь родом древний!
Вручаю вас всевышнему на небе.
Зане от лет апостольских доселе
Равного вам и не было и нету,
Чтоб чтить закон и обращать неверье.
Пускай ваш дух ни мук ни зла не терпит,
И в рай ему да откроются двери».

CLXVII

Чует Роланд, что смерть ему грозит,
Уж из ушей текут его мозги.
Молится он, чтоб перов бог простил
И принял их архангел Гавриил.
Взял Олифант (чтоб срама не нажить),
Другой рукой Дюрандаль ухватил.
Дальше, чем мог самострел дострелить,
Вошел он вглубь сарацинской земли.
Там на холме два дерева росли,
Четверо скал из мрамора меж них...
Вот к мураве зеленой граф приник,
Лишился чувств, конец ему грозит.

CLXVIII

Высок хребет, и высоки дубравы.
Скалы блестят, сверкает белый мрамор.
Там пал Роланд на зеленые травы.
Видит его агарянин поганый.
Там, притворись, меж другими лежал он,
Кровью лицо и тело он измазал.
Теперь вскочил и подбегает к графу.
Был он красив и силен и отважен,
Злобой объят смертельною и чванством:
Взялся рукой за оружье Роланда.
И слово рек: «Разбит племянник Карла.
Вот этот меч я отнесу к арабам».
При сих словах открылись очи графа.