Песнь о Роланде

CCLIX

Рек Балигант: «Одумайся скорей;
Прими совет и покайся в вине:
Тобой убит мой сын, сказали мне.
И кривду ты творишь в моей земле.
Будь мне вассал — ее получишь в лен:
Землей отсель до Востока владей».
А Карл в ответ: «Невместно это мне.
Дружбу водить с язычником не след.
Веру прими, что бог хранить велел,
Христов закон — и я твой друг навек,
Но ты служи всевышнему и верь».
Рек Балигант: «Дурную слышу речь».
Вновь бьют мечом, что носят на бедре.

CCLX

Зело силен и доблестен эмир.
По голове он короля разит.
Стальной шелом разбил и раздробил,
Частых кудрей клинок его достиг,
Мяса отсек — не унесешь в горсти,
С нагих костей всю кожу он спустил.
Шатнулся Карл, едва-едва стоит.
Но бог его убить не попустил.
Сходит к нему Гавриил с небеси
И рек: «Король, что сотворил еси?»

CCLXI

Чуть слышит Карл святой небесный глас,
Он позабыл боязнь и смертный страх.
Память и мощь к нему вернулись враз.
Франкским мечом по шлему дал удар,
Там, где горят каменья, словно жар.
Череп разбил,— дал вылиться мозгам,
До бороды рассек на два куска.
Эмир убит — не воскресишь никак.
И Карл вскричал «Монджой!» — победный знак.
При сих словах герцог Найм прискакал.
Ведет коня, вскочил великий Карл.
Мавры бегут: их сам господь прогнал.
Добился франк того, чего желал.

CCLXII

Мавры бегут (так хочет вседержитель),
Франки — вослед, и император — с ними.
Молвил король: «Бароны, отомстите,
Духом своим и сердцем ободритесь.
С утра вы все, я видел, слезы лили».
Франки в ответ: «Так будет, повелитель».
Тут всякий бьет, насколько хватит силы.
Из агарян немногие спаслися.

CCLXIII

Ужасен зной, и столб из пыли поднят.
Мавры бегут, а французы их гонят.
Погоня мчит до Сарагосы стольной.
Вот поднялась на башню Брамимонда,
С ней не один иерей и каноник.
Не любит бог их ложного закона:
Нету на них ни сана, ни гуменца.
Видит она: поганый род разгромлен.
Громко вопит: «Помоги нам, Маома!
Державный царь, разбиты мы с уроном,
Пал Балигант на стыд себе и сором».
Марсилий внял; к стене отвел он взоры,
Слезы он льет, лицо склонил он долу.
Умер в грехах от горя и позора.
Душу свою нечистым бесам отдал.

CCLXIV

Нехристи мрут; кто мог, тот ускакал,
Их победил в сраженья кесарь Карл.
Вот он разбил Сарагосы врата,
Знает король: защита вся снята,
Город он взял и войско ввел туда,
С силой своей проспал он до утра,
Победой горд седобородый Карл.
Башни ему царица отперла:
Десять больших, пятьдесят — мелкота.
Удачлив тот, с кем божия рука.

CCLXV

Вот день прошел, и ночь спустилась поздно.
Светла луна, и полыхают звезды.
Наш император захватил Сарагосу,
Французов шлет до тысячи на обыск:
Где только есть мечеть иль синагога,
Железный лом берут и тяжкий молот,
Кумиры бьют и всех идолов ломят,
Чтоб истребить их ворожбу и ковы.
Благочестив король и служит богу:
Святить велит своим прелатам воду.
Нехристей всех ведут крестить в часовню.
А если кто захочет прекословить,
Будет убит, сожжен или закован.
Их тысяч сто закон прияло новый,
Все крещены, опричь царицы вдовой;
Ее король во Францию уводит,
Хочет ее крестить по доброй воле.

CCLXVI

Вот ночь прошла, и ясный день явился.
В городе Карл все башни занял гридью.
Оставил там бойцов неодолимых,
Город хранить в государево имя.
Призвал король и рать свою и силу
И Брамимонду, полонянку-царицу
(Желает ей он добра, а не лиха).
Двинулись в путь с веселием и с кликом,
Прошли Нербону и с доблестью и с силой.
Подходит Карл к Борделе знаменитой
И на алтарь святого Северина
Рог возложил с казной неоценимой.
Видят его доселе пилигримы.
Вот на судах Жиронду переплыли
И вплоть до Бле Роланда проводили,
С ним Оливьер, побратим именитый,
И мудрый с ним герой-архиепископ.
Сеньоры спят в белоснежных гробницах,
В церкви хранит их прах Роман-святитель.
Их именам господним поручили.
Скачет король по горам и долинам.
Не отдыхал до Ахена-столицы,
Долго скакал, к своим хоромам прибыл.
Вон Карл сидит в дворце своем великом.
Шлет он послов своих тиунов кликать.
Саксов зовет, баварцев, лотарингцев,
К бургундцам шлет, к алеманам и фризам,
К бретонцам всем, нормандцам, пуатвинцам.
Франков призвал, мудрейших меж другими.
Встал Гуенелон перед судом правдивым.

CCLXVII

Наш государь вернулся из Испании
И прибыл в Ахен, лучший город во Франции.
Он во дворец идет в свою палату.
Приходит дама, раскрасавица-Альда,
И молвит: «Где Роланд, водитель ратный,
Что мне клялся супругой сделать равной?»
В тяжкой тоске и в горе император
Плачет глазами и бороду терзает:
«Друг и сестра, спросила ты о павшем.
Но дам тебе замену побогаче:
То — Лодевис, нет лучшего средь франков,
Мой сын родной, воспримет он державу».
Альда в ответ: «Мне это слово странно.
Не дай мне бог и святой его ангел,
Чтоб я жила после смерти Роланда».
Бледнеет лик, к ногам его упала.
Вот умерла. Помилуй, боже, Альду!
Франки о ней печалятся и плачут.

CCLXVIII

Альда-краса с душою распростилась.
Мыслит король, что чувств она лишилась,
Плачет о ней государь и крушится.
За руки взял и поднял он девицу.
Она главой к его плечу склонилась.
Тут видит Карл, что смерть ее настигла.
На зов пришли четыре герцогини,
Свезли ее к черницам в киновою,
Ночь до зари у гроба сторожили,
У алтаря с почетом схоронили.
Большую честь воздал ей повелитель.