Рек кесарь Карл: «Свободные сеньоры!
Из стран моих изберите барона,
Чтоб справить мог к Марсилию посольство».
Молвил Роланд: «То Гуенелон, мой отчим».
Франки в ответ: «Он это сделать может.
Его пошлем: мудрее нет барона».
Граф Гуенелон перепугался очень,
На землю с плеч он кунью шубу сбросил.
Теперь на нем один камзол шелковый,
Лик его горд, светлы стальные очи,
Челом красив, широк и статен в бедрах,
Так он хорош, что все собратья смотрят.
Роланду рек: «Взбесился ты от злобы!
Ведомо всем, глупец, что я твой отчим.
Ты присудил мне идти в Сарагосу.
Дай только бог вернуться мне оттоле,
Воздам тебе я такою недолей,
Что ты ее не избудешь до гроба».
Роланд в ответ: «Вот безумье и гордость!
Ведомо всем, я мало чту угрозы.
Но кто мудрей, тот должен быть в посольстве,
Коль Карл велит, за вас пойду с охотой».
Рек Гуенелон: «Ты за меня? О, нет!
Не гридень ты, я не сеньор тебе,
Карл повелел мне эту службу несть,
Дать в Сарагосе Марсилию ответ.
Я пошучу легонько в той стране,
Но изолью великий этот гнев».
Слышит Роланд, разобрал его смех.
Роландов смех Гуенелон увидал.
Лопнуть готов с досады и со зла.
Едва-едва он без чувств не упал.
Графу он рек: «Я ненавижу вас:
Суд был неправ, и ваша в том вина.
Свет-государь! Пред вами я предстал:
Теперь готов исполнить ваш приказ».
«Знаю, что мне к поганым надо ехать.
Никто оттоль не вернулся вовеки.
С вашей сестрой, государь, я обвенчан.
Сын есть у нас, на свете краше нету.
То — Бальдевин; он будет рыцарь честный.
Ему даю феоды и поместья:
Уж мне его не увидать вовеки».
Карл говорит: «Вы слишком мягкосердны.
Раз я велю, так надлежит вам ехать».
Молвил король: «Гуенелон, подойдите:
Вручу я вам и жезл и рукавицу.
Слышали вы, что вам их присудили».
Рек Гуенелон: «Тому Роланд причиной.
Всю жизнь его я буду ненавидеть,
И Оливьера, как его побратима,
И ваших перов за то, что им так мил он.
Вот, сир, при вас вражду я объявил им».
Молвил король: «Уж очень вы гневливы.
Пойдете вы, раз вам велит властитель».
«Пойти пойду, но на верную гибель,
Как тот Базан и брат его Базилий».
Перчатку снял с десницы император,
Но Гуенелон рад бы быть за горами.
Перчатку взял, уронил ее наземь.
Молвили все: «Что будет, боже правый!
Бедой грозит его посольство франкам».
Рек Гуенелон: «О нем молва расскажет».
Рек Гуенелон: «Отпустите в дорогу:
Раз суждено, так медлить нету толка».
Молвил король: «Христос и я с тобою».
Благословил его знаменьем божьим,
Затем вручил и грамоту и посох.
Граф Гуенелон вернулся в свой шатер,
Стал надевать свой дорогой убор,
Лучший из всех, какой он выбрать мог:
Шпорой златой он украсил сапог,
Свой меч Морглейс привесил он на бок,
Затем вскочил к Тачебрюну в седло.
Стремя держал Гуинмер родной его.
Видели б вы, как плакал ратный род!
Все говорят: «О, горе вам, барон!
Здесь при дворе вы живете давно.
«Знатный вассал» зовут вас поделом,
Кто присудил отправить вас послом?
Вас защитить не сможет сам король.
Как смел Роланд вас избрать для сего.
Когда ваш род так знатен и высок?»
Затем рекли: «Возьмите нас в поход».
Но он в ответ: «Да не попустит бог!
Лучше умру, чем стольких ввергну в гроб.
В наш сладкий край вернетесь вы в свой дом,
Жене моей отвезите поклон,
Там — Пинабель (мой пер и родич он).
Там Бальдевин остался, мой сынок;
Он ваш сеньор: не покиньте его».
Вот поскакал... Так отбыл Гуенелон.
Едет посол под оливой высокой,
А рядом с ним поганое посольство.
Вот Бланкандрин к нему подъехал сбоку,
Речь повели один мудрей другого.
Рек Бланкандрин: «Сколь Карл ваш дивный воин!
Пулью он взял, Калабрию освоил;
К англам проник чрез соленое море,
Петров динарий платить их приневолил.
В нашей земле зачем он нас тревожит?»
Рек Гуенелон: «Таков уж Карлов норов.
Нет никого, кто его переборет».
Рек Бланкандрин: «Сколь благородны франки!»
Но зло творят их герцоги и графы,
Что злой совет подают государю,
Его и всех смущают и мытарят».
Рек Гуенелон: «Я там таких не знаю.
Есть лишь Роланд, но он дождется срама.
Вот Карл вчера под тенью прохлаждался,
Когда в броне пришел его племянник.
Только что он Каркасону разграбил.
В руке своей держал румяный яблок.
— «Вот, государь, — так говорит он дяде, —
Вам всех царей венцы несу в подарок».
Давно пора покарать его чванство.
Он каждый день идет на смерть и раны.
Убьют его, и сразу мир настанет».