Рек Бланкандрин: «Не в меру зол Роланд,
Что всех людей задумал в прах попрать
И страны все на бранный щит забрать.
Где рать его, что он храбрится так?»
Рек Гуенелон: «Это франкская рать.
Он дорог ей, она ему верна.
Много дарит ой злата и сребра,
Мулов, коней, доспехи и шелка.
Карлу дает, что попросит душа:
Он весь Восток метнет к его ногам».
Ехали так Бланкандрин с Гуенелоном,
Пока один не поклялся другому
Вместе радеть к Роландову урону,
Ехали так по путям и дорогам,
Сошли с коней под тисом в Сарагосе,
Там есть престол под тенистой сосною.
Устлан он весь александрийским шелком.
На нем сидит испанский царь верховный.
Вокруг него тысяч двадцать окольных,
Слова никто не скажет и не молвит.
Но лестно всем скорей услышать новость.
И вот вошли Бланкандрин с Гуенелоном.
Встал Бланкандрин перед своим царем,
Об руку с ним посланник Гуенелон.
Царю он рек: «Да спасет вас Маом
И Аполин, чей закон мы блюдем.
К Карлу от вас посольство я повел.
Ответа нет, лишь руки ввысь простер.
Господа он восславил своего.
Вот послан к вам этот знатный барон;
По роду франк и очень властен он.
Он скажет вам, привез ли мир иль бой.
Марсилий рек: «Послушаем его».
Но Гуенелон свой ответ обсудил:
С большим умом он начал говорить,
Как человек, что речь умел вести.
Молвит царю: «Господь вас сохрани,
Пресветлый бог, которого мы чтим.
Велит сказать вам Карл, мой господин,
Чтоб вы себя дозволили крестить.
И пол-Испании он в лен вам уделит.
Но если вы не согласитесь с сим,
Взять и связать он силой вас велит.
В Ахен тогда повезут вас за ним,
Будут вас там и судить и казнить,
Стыд и позор и гибель вам грозит».
Марсилий царь и гневен и сердит.
Дротом послу златоперым грозит,
Хотел метнуть, но помешал синклит.
Марсилий царь побагровел лицом;
Держит он дрот, потрясает древком.
То видит граф, за меч берется он,
На два перста потянул из ножей.
И говорит: «Ты светел и хорош!
Пока висишь ты на бедре моем,
Не укорит нас Франции король,
Что я погиб один в земле чужой,
Лучших из них лопотчую тобой».
Мавры кричат: «Разведем этот бой!»
Вступились тут властели и вельможи,
И царь опять уселся на престоле.
Рек алгалиф: «Вы сделали негоже,
Что на посла замахнулись вы дротом.
Внимать ему и слушать вам пристойно».
Рек Гуенелон: «Я снесть обиду должен.
Но не стерплю ни за груды сокровищ,
За злато все, что бог на свете создал,
Чтоб не изречь, пока язык есть в горле,
Все то, что Карл, король высокомощный,
Велел сказать врагу-недоброхоту».
Шуба на нем из соболей заморских
Покрыта вся александрийским шелком.
Сбросил он мех; Бланкандрин его поднял,
Только с мечом расстаться граф не хочет.
Правой рукой эфес зажал он грозно.
Мавры рекли: «Вот рыцарь благородный».
Тут Гуенелон к царю идет без страха.
И говорит: «Вы сердитесь напрасно.
Сказать велит вам Карл, владыка франков:
Примите вы наш закон христианский.
Он даст вам в лен половину Испании,
Другую даст племяннику-Роланду
(Будет у вас половинщик пречванный).
Коль вы на том мириться не согласны,
Обложит Карл Сарагосу осадой.
Вас он велит схватить и закандалить,
Вас повезут в его престольный Ахен.
Вам не дадут ни коня, ни лошадки,
На лошака, на мула не посадят,
Бросят, как тюк, на дрянного конягу.
Будут судить и поведут на плаху.
Вот что сказать велел вам император».
И с тем письмо он вручил басурману.
Марсилий царь был грамотей великий.
Сломал печать и воск на землю кинул.
Грамоту вскрыл, рукописанье видит:
— «Пишет мне Карл, всей Франции властитель.
Напомнил мне про гнев свой и обиду
За тех двоих, Базана и Базилия,
Что я казнил на пригорке Альтилии.
Пишет король: коль жизнь хочу спасти я,
Пусть-де пришлю я дядю-алгалифа,
Иль он меня навек возненавидит».
Тут царский сын возговорил к Марсилию,
Молвил отцу: «Гуенелон нас обидел.
Брешет посол, он недостоин жизни,
Дай его мне, я с ним расправлюсь мигом».
Слышит посол, свой меч из ножен вынул.
Идет к сосне, стволом прикрыл он спину.
Уходит в сад Марсилий властелин,
Кто познатней, те вместе пошли:
Там Бланкандрин, что и сед и мастит,
Там Джюрфалей, царев наследник, с ним
Там верный друг и дядя алгалиф,
Рек Бланкандрин: «Дозволь послу войти:
За нас радеть он мне клялся в пути».
Ответил царь: «Ты его приведи».
За руку взял Гуенелона старик,
Привел к царю и поставил в тени.
Тут злой обман замыслили они.
«Сир Гуенелон! — возговорил Марсилий.—
Давеча я слегка поторопился,
Едва в сердцах не сразил вас сулицей.
Но дам в залог этот мех соболиный
(Ему цена пять сотен ливров с лишком);
Завтра с лихвой я искуплю обиду».
Рек Гуенелон: «И я не прочь мириться.
Коль хочет бог, пусть ниспошлет вам милость».