Песнь о Роланде

LXXX

Граф Оливьер взошел на острый холм,
Вправо глядит на травянистый дол,
Видит он там: идет поганый род.
Громко зовет собрата своего.
«С испанских стран идет к нам свет и звон,
Латы горят, из шлемов бьет огонь.
Большой грозит нашим франкам урон.
Предал нас всех негодный Гуенелон:
Нас в арьергард сюда назначил он».
«Изволь молчать! — сказал Роланд-барон: —
Он — отчим мой: ни слова про него».

LXXXI

На холм крутой поднялся Оливьер;
Он смотрит вдаль, к испанской стороне:
Видит он тьму сарацинских коней.
Шлемы горят от злата и камней
Видит: блестит вороненый доспех,
Копья, щиты и прапоры у всех.
Отрядов их он не смог перечесть:
Столько их там, что им и счету нет.
Духом своим смутился Оливьер.
Скорее он спешит с пригорка слезть.
К франкам пришел и сообщил им весть.

LXXXII

Рек Оливьер: «Идет поганый род.
Стольких зараз не видывал никто.
Их под щитом, пожалуй, тысяч сто.
Повязан шлем, броня горит светло,
Сверкает дрот, копье заострено.
Бой нам грозит, невиданный давно.
Сеньоры франки, да укрепит вас бог,
Чтоб вам врагу на поле дать отпор».
Франки в ответ: «Бегущему — позор!
Пусть мы умрем, но не предаст никто».

LXXXIII

Рек Оливьер: «Там сарацинов — тьма.
А наша рать, мне видится, мала.
О, друг Роланд, вам в рог трубить пора.
Услышит Карл, поворотит войска».
Роланд в ответ: «Я не сошел с ума:
В краю родном постигнет нас хула.
Буду рубить Дюрандалью сплеча,
Кровью смочу до златого креста.
Поганых рать на зло себе пришла.
Ручаюсь вам, им гибель суждена».

LXXXIV

«О, друг Роланд, затрубите в свой рог.
Услышит Карл и войско повернет.
Выручат нас бароны и король».
Роланд в ответ: «Да не попустит бог,
Чтоб за меня был посрамлен мой род;
Франции сладкой был бы стыд и укор.
Я Дюрандаль вонжу в тела врагов,
Добрый мой меч, что на бедре моем,
Вы весь в крови увидите клинок.
На зло себе пришел поганый род:
Ручаюсь вам, я на смерть их обрёк».

LXXXV

«О, друг Роланд, извольте протрубить.
Услышит Кард у рубежных теснин.
Ручаюсь вам, воротятся полки».
Роланд в ответ: «Господь оборони,
Чтоб обо мне шел говор меж людьми,
Будто я в рог из-за мавров трубил.
Не укорит никто моей родни.
Врагов в бою я сумею найти,
Тысячу ран и семьсот нанести.
Вы Дюрандаль узрите всю в крови.
Франки — бойцы: будут бить и рубить.
Испанцам тем от смерти не уйти».

LXXXVI

Рек Оливьер: «Я в том не вижу срама.
Видел я сам язычников ораву.
Покрыла рать и горы, и овраги,
И все холмы, долины и курганы.
Сильны войска у тех людей поганых.
Пред ними мы — небольшая ватага».
Роланд в ответ: «С того растет отвага.
Не дай мне бог и святой его ангел,
Чтоб от меня затмилась слава франков.
Лучше умру, но не покроюсь срамом.
Любит нас Карл за добрые удары».

LXXXVII

Роланд горяч, а Оливьер разумен,
Обоих дух и доблестен и чуден.
Когда они на коне под кольчугой, —
Оба умрут, но поля не уступят.
Графы сильны, их речи горды духом.
Мавры летят и бешено и бурно.
Рек Оливьер: «Врагов несется груда.
Они близки, а Карл далек отсюда.
В рог затрубить вам казалось остудно.
Но будь здесь Карл, он спас бы нас от худа.
Взгляните вверх, где скалы Аспры круты;
Там малый полк — на страже многотрудной.
Кто побыл в нем, в другом уже не будет».
Роланд в ответ: «Позор и безрассудство!
Плоха та грудь, в которой сердце трусит.
Наш арьергард стоит и не отступит.
Здесь нужен тот, кто и колет и рубит».

LXXXVIII

Видит Роланд, боев не миновать.
Стал он грозней леопарда и льва.
Франкам кричит, к Оливьеру воззвал:
«Друг и собрат, такие брось слова!
Наш государь этих франков нам дал,
В один отряд двадцать тысяч собрал,
Ни одного труса средь них не знал.
Должен страдать за сеньора вассал,
Должен терпеть он и стужу, и жар,
Мясо и кровь терять ему не жаль.
Ты бей копьем, я взметну Дюрандаль,
Добрый мой меч, что сам король мне дал.
Коль я умру, кто бы им ни владал,
Скажет: носил его добрый вассал».

LXXXIX

Вот и Турпин, архиепископ, здесь.
Шпорит коня, на пригорок взлетел.
Франков созвал, сказал такую речь:
«Нас государь оставил путь стеречь.
За короля должны мы умереть,
Христов закон вознесть и подпереть.
Бой вам грозит, сомненья в этом нет.
Видите вы сарацинских коней.
Молитесь все, покайтесь во гресех,
Я испрошу отпущенье для всех.
Умрете, вы воспримете венец,
В вышнем раю сумеете воссесть».
Сошли с коней и склонились к земле.
Благословил их Турпин во Христе.
В епитемью им дал: рубить сильней.