Мир
      опять
            цветами оброс,
у мира
      весенний вид.
И вновь
      встает
            нерешенный вопрос —
о женщинах
            и о любви.
Мы любим парад,
                        нарядную песню.
Говорим красиво,
                        выходя на митинг.
На часто
        под этим
                        покрытой плесенью,
старенький-старенький бытик.
Поет на собранье:
                        «Вперед, товарищи...»
А дома,
        забыв об арии сольной,
орет на жену,
                что щи не в наваре
и что
        огурцы
                плоховато просолены.
Живет с другой —
        киоск в ширину,
бельем —
        шантанная дива.
Но тонким чулком
                          попрекает жену:
— Компрометируешь
                        пред коллективом.—
То лезут к любой,
                      была бы с ногами.
Пять баб
        переменит
                  в течении суток.
У нас, мол,
        свобода,
                  а не моногамия.
Долой мещанство
                  и предрассудок!
С цветка на цветок
                    молодым стрекозлом
порхает,
        летает
                    и мечется.
Одно ему
            в мире
                    кажется злом —
это
      алиментщица.

А другой
              стрелу любви
                                      иначе метит,
путает
            — ребенок этакий —
уловленье
                  любимой
                                в романтические сети
с повышеньем
                        подчиненной по тарифной сетке.
По женской линии
тоже вам не райские скинии.
Простенького паренька
подцепила
                  барынька.
Он работать,
                        а ее
                                не удержать никак —
бегает за клёшем
                                каждого бульварника.
Что ж,
          сиди
                  и в плаче
                                    Нилом нилься.
Ишь! —
            Жених!
— Для кого ж я, милые, женился?
Для себя —
                    или для них? —
У родителей
                    и дети этакого сорта:
— Что родители?
                          И мы
                                    не хуже, мол! —
Занимаются
                    любовью в виде спорта,
не успев
              вписаться в комсомол.
И дальше,
                к деревне,
                                  быт без движеньица —
живут, как и раньше,
                                      из года в год.
Вот так же
                    замуж выходят
                                            и женятся,
как покупают
                      рабочий скот.
Если будет
                  длиться так
                                        за годом годик,
то,
    скажу вам прямо,
не сумеет
                разобрать
                                и брачный кодекс,
где отец и дочь,
                                который сын и мама.
Я не за семью.
                              В огне
                                          и дыме синем
выгори
            и этого старья кусок,
где шипели
                    матери-гусыни
и детей
                стерег
                            отец-гусак!
Нет.
    Но мы живем коммуной
                                              плотно,
в общежитиях грязнеет кожа тел.
Надо
          голос
                    подымать за чистоплотность
отношений наших
                            и любовных дел.
Не отвиливай —
                            мол, я не венчан.
Нас
      не поп скрепляет тарабарящий.
Надо
          обвязать
                          и жизнь мужчин и женщин
словом,
            нас объединяющим:
                                      «Товарищи».