Дом за домом
	крыши вздымай,

в небо
	трубы
		вверти!

Рабочее тело
	хольте дома,

тройной
	кубатурой
		квартир.

Квартирка
	нарядная,

открывай парадное!

Входим —
	и увидели:

вид —
	удивителен.

Стена —
	в гвоздях.
		Утыкали ее.

Бушуйте
	над чердаками,
		зи́мы, —

а у нас
	в столовой
		висит белье

гирляндой
	разных невыразимых.

Изящно
	сплетая
		визголосие хоровое,

надрывают
	дети
		силенки,

пока,
	украшая
		отопление паровое,

испаряются
	и высыхают
		пеленки.

Уберись во-свояси,
	гигиена незваная,

росой
	омывайте глаза.

Зачем нам ванная?!
	Вылазит
		из ванной

проживающая
	в ванне
		коза.

Форточки заперты:
	«Не отдадим
		вентиляции

пот
	рабочих пор!»

Аж лампы
	сквозь воздух,
		как свечи, фитилятся,

хоть вешай
	на воздух
		топор.

Потолок
	в паутинных усах.

Голова
	от гудения
		пухнет.

В четыре глотки
	гудят примуса

на удивление
	газовой кухне.

Зажал
	топор
		папашин кулачи́на, —

из ноздрей
	табачные кольца, —

для самовара
	тонкая лучина

папашей
	на паркете
		колется.

Свезенной
	невыбитой
		рухляди скоп

озирает
	со шкафа
		приехавший клоп:

«Обстановочка ничего —
	годится.

Начнем
	размножаться и плодиться».

Мораль
	стиха
		понятна сама,

гвоздями
	в мозг
		вбита:

— Товарищи,
	переезжая
		в новые дома,

отречемся
	от старого быта!

Москва. 22-23 ноября 1929 г.