Скушно Пушкину.
                  Чугунному ропщется.
Бульвар
        хорош
              пижонам холостым.
Пушкину
        требуется
                  культурное общество,
а ему
      подсунули
                Страстной монастырь.
От Пушкина
          до «Известий»
                        шагов двести.
Как раз
        ему б
              компания была,
но Пушкину
          почти
                не видать «Известий» —
мешают
        писателю
                  чертовы купола.
Страстной
          попирает
                    акры торцов.
Если бы
        кто
            чугунного вывел!
Там
    товарищ
              Степанов-Скворцов
принял бы
          и напечатал
                      в «Красной ниве».
Но между
          встал
                проклятый Страстной,
всё
    заслоняет
              купол-гру́шина
А «Красной ниве»
                и без Пушкина красно́
в меру красно
              и безмерно скушно.
«Известиям»
            тоже
                  не весело, братцы,
заскучали
          от Орешиных и Зозуль.
А как
    до настоящего писателя добраться?
Страстной монастырь —
                      бельмом на глазу.
«Известиям»
            Пушкина
                    Страстной заслонил,
Пушкину
        монастырь
                    заслонил газету,
и оба-два
          скучают они,
и кажется
          им,
              что выхода нету.
Возрадуйтесь,
              найден выход
                            из
положения этого:
снесем Страстной
                  и выстроим Гиз,
чтоб радовал
              зренье поэтово.
Многоэтажься, Гиз,
                  и из здания
слова
      печатные
                лей нам,
чтоб радовались
                Пушкины
                        своим изданиям,
роскошным,
            удешевленным
                          и юбилейным.
И «Известиям»
                приятна близость.
Лафа!
      Резерв товарищам.
Любых
        сотрудников
                    бери из Гиза,
из этого
        писательского
                      резервуарища.
Пускай
        по-новому
                  назовется площадь,
асфальтом расплещется,
                        и над ней —
страницы
          печатные
                    мысль располощут
от Пушкина
            до наших
                      газетных дней.
В этом
      заинтересованы
                      не только трое,
займитесь стройкой,
                    зря не временя́
и это,
      увидите,
              всех устроит:
и Пушкина,
          и Гиз,
                и «Известия»…
                              и меня.