Тов. Цивцивадзе возбудил в МКХ вопрос об украшении Москвы скульптурой. (Из газет)

Прямо
     некуда деваться
от культуры.
            Будь ей пусто!
Вот
   товарищ Цивцивадзе
насадить мечтает бюсты.
Чтоб на площадях
                и скверах
были
    мраморные лики,
чтоб, вздымая
             морду вверх,
мы бы
     видели великих.
Чтобы, день
           пробегав зря,
хулиганов
         видя
             рожи,
ты,
   великий лик узря,
был
   душой облагорожен.
Слышу,
      давши грезам дань я
нотки
     шепота такого:
"Приходите:
          на свиданье
возле бюста
           Эф. Гладкова!".
Тут
   и мой овал лица,
снизу
     люди тщатся...
К черту!
        "Останавлица
строго воспрыщаица".
А там,
      где мороженое
морит желудки,
сверху
      восторженный
смотрит Жуткин.
Скульптор
         помнит наш режим
(не лепить чтоб
               два
                  лица),
Жаров-Уткин
           слеплен им
сразу
     в виде близнеца.
Но —
    лишь глаз прохожих пара
замерла,
       любуясь мрамором,
миг —
     и в яме тротуара
раскорячился караморой.
Только
      лошадь
            пару глаз
вперит
      в грезах розовых,
сверзлася
         с колдобин
                   в грязь
возле чучел бронзовых.
И с разискреннею силищей
кроют
     мрачные от желчи:
"Понастроили страшилищей,
сволочи,
        Микел Анжелычи".
Мостовой
        разбитой едучи,
думаю о Цивцивадзе.
Нам нужны,
         товарищ Медичи,
мостовые,
        а не вазы.
Рвань,
     куда ни поглазей,
грязью
      глаз любуется,
чем
   устраивать музей,
вымостили б улицы.
Штопали б
         домам
              бока
да обчистили бы грязь вы!
Мы бы
     обошлись пока
Гоголем
       да Тимирязевым.