В Германии,
            куда ни кинешься,
выжужживается
              имя
                  Стиннеса.
Разумеется,
            не резцу
                     его обрезать,
недостаточно
             ни букв,
                      ни линий ему.
Со Стиннеса
            надо
                 писать образа.
Минимум.
Все —
      и ряды городов
                     и сёл —
перед Стиннесом
                падают
                       ниц.
Стиннес —
          вроде
                солнец.
Даже солнце тусклей
                    пялит
                          наземь
оба глаза
          и золотозубый рот.
Солнце
       шляется
               по земным грязям,
Стиннес —
          наоборот.
К нему
       с земли подымаются лучики —
прибыли,
         ренты
               и прочие получки.
Ни солнцу,
           ни Стиннесу
                       страны насест,
наций узы:
           "интернационалист" —
                                и немца съест
и француза.
Под ногами его
               враг
                    разит врага.
Мертвые
        падают —
                 рота на роте.
А у Стиннеса —
               в Германии
                          одна
                               нога,
а другая —
           напротив.
На Стиннесе
            всё держится:
сила!
Это
    даже
         не громовержец —
громоверзила.
У Стиннеса
           столько
                   частей тела,
что запомнить —
                немыслимое дело.
Так,
вместо рта
           у Стиннеса
                      рейхстаг.
Ноги —
германские желдороги.