Faciam ut mei memineris.

  Тебе, который с юных дней
  Меня хранил от бури света,
Тебе усердный дар беспечного поэта —
  Певца забавы и друзей;
  Тобою жизни наученный,
  Питомец сладкой тишины,
  Я пел на лире вдохновенной
  Мои прелестнейшие сны,—
И дружба кроткая с улыбкою внимала
Струнам, настроенным свободною мечтой;
Умом разборчивым их звуки поверяла
  И просвещала гений мой.
  Она мне мир очарованья
  В живых восторгах создала,
К свободе вечный огнь в душе моей зажгла,
  Облагородила желанья,
Учила презирать завистный суд невежд
  И лести суд несправедливый;
  Смиряла пылкий жар надежд
  И сердца ранние порывы.
  И я душой не изменил
  Ее спасительным стараньям:
  Мой гений чести верен был
  И цену знал благодеяньям!

Быть может, некогда твой счастливый поэт,
Беседуя мечтой с протекшими веками,
  Расскажет стройными стихами
  Златые были давних лет;
  И, вольный друг воспоминаний,
  Он станет петь дела отцов:
  Неутомимые их брани
  И гибель греческих полков;
  Святые битвы за свободу
  И первый родины удар
  Ее громившему народу,
  И казнь ужасную татар.
  И оживит он — в песнях славы —
  Славян пленительные нравы:
  Их доблесть на полях войны,
  Их добродушные забавы
  И гений русской старины
  Торжественный и величавый!

  А ныне — песни юных лет,
  Богини скромной и веселой,
  Тебе дарит рукой несмелой
  Тобой воспитанный поэт.
Пускай сии листы, в часы уединенья,
  Представят памяти твоей
  Живую радость прежних дней,
  Неверной жизни обольщенья
  И страсти ветреных друзей.
Здесь всё, чем занят был счастливый дар поэта,
Когда он тишину боготворил душой,
Не рабствовал молве обманчивого света
  И пел для дружбы молодой!