Она была в трауре с длинной вуалью;
На небе горели в огне облака.
Черты ее нежно дышали печалью;
Небесные тайны качала река.
Но яркое небо — мираж непонятный,
Но думы печали — обманы минут;
А строгие строфы скользят невозвратно,
Скользят и не дышат, — и вечно живут.