Превращусь
                не в Толсто́го, так в то́лстого,—
ем,
    пишу,
            от жары балда.
Кто над морем не философствовал?
Вода.

Вчера
        океан был злой,
                          как черт,
сегодня
            смиренней
                        голубицы на яйцах.
Какая разница!
                        Все течет...
Все меняется.

Есть
      у воды
                своя пора:
часы прилива,
                часы отлива.
А у Стеклова
                    вода
                          не сходила с пера.
Несправедливо.

Дохлая рыбка
                плывет одна.
Висят
      плавнички,
                      как подбитые крылышки.
Плывет недели,
                        и нет ей —
                                          ни дна,
ни покрышки.

Навстречу
            медленней, чем тело тюленье,
пароход из Мексики,
                                    а мы —
                                                туда.
Иначе и нельзя.
                        Разделение
труда.

Это кит — говорят.
                        Возможно и так.
Вроде рыбьего Бедного —
                                    обхвата в три.
Только у Демьяна усы наружу,
                                                а у кита
внутри.

Годы — чайки.
                Вылетят в ряд —
и в воду —
                брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
                        В сущности говоря,
где птички?

Я родился,
                  рос,
                      кормили соскою,—
жил,
    работал,
                стал староват...
Вот и жизнь пройдет,
                          как прошли Азорские
острова.