Как совесть голубя,
                    чист асфальт.
Как лысина банкира,
                    тротуара плиты
(после того,
            как трупы
                      на грузовозы взвалят
и кровь отмоют
                от плит поли́тых).
В бульварах
            буржуеныши,
                          под нянин сказ,
медведям
          игрушечным
                        гладят плюшики
(после того,
            как баллоны
                        заполнил газ
и в полночь
            прогрохали
                        к Польше
                                  пушки).
Миротворцы
            сияют
                  цилиндровым глянцем,
мозолят язык,
              состязаясь с мечом
(после того,
            как посланы
                          винтовки афганцам,
а бомбы —
          басмачам).
Сидят
      по кафе
              гусары спешенные.
Пехота
        развлекается
                      в штатской лени.
А под этой
          идиллией —
                      взлихораденно-бешеные
военные
        приготовления.
Кровавых капель
                  пунктирный путь
ползет по земле, —
                  недаром кругла!
Кто-нибудь
            кого-нибудь
подстреливает
              из-за угла.
Целят —
        в сердце.
                  В самую точку.
Одно
      стрельбы командирам
                            надо —
бунтовщиков
              смирив в одиночку,
погнать
        на бойню
                  баранье стадо.
Сегодня
        кровишка
                  мелких стычек,
а завтра
        в толпы
                танки тыча,
кровищи
          вкус
                война поймет, —
пойдет
        хлестать
                  с бронированных птичек
железа
        и газа
              кровавый помет.
Смотри,
        выступает
                  из близких лет,
костьми постукивает
                    лошадь-краса.
На ней
        войны
                пожелтелый скелет,
и сталью
          синеет
                  смерти коса.
Мы,
    излюбленное
                  пушечное лакомство,
мы,
    оптовые потребители
                          костылей
                                    и протез,
мы
    выйдем на улицу,
                      мы
                          1 августа
аж к небу
          гвоздями
                    прибьем протест.
Долой
      политику
                пороховых бочек!
Довольно
          до́ма
                пугливо щуплиться!
От первой республики
                      крестьян и рабочих
отбросим
          войны
                  штыкастые щупальцы.
Мы
    требуем мира.
                  Но если
                          тронете,
мы
    в роты сожмемся,
                      сжавши рот.
Зачинщики бойни
                  увидят
                          на фронте
один
      восставший
                  рабочий фронт.