Мусье!
       Нам
           ваш
               необходим портрет.
На фотографиях
               ни капли сходства нет.
Мусье!
       Вас
           разница в деталях
                         да не вгоняет
                                     в грусть
Позируйте!
           Дела?
                 Рисую наизусть.
По политике глядя,
Пуанкаре
         такой дядя.—
Фигура
       редкостнейшая в мире —
поперек
        себя шире.
Пузо —
       ест досыта.
Лысый.
Небольшого роста —
чуть
     больше
            хорошей крысы.
Кожа
     со щек
            свисает,
                     как у бульдога.

Бороды нет,
            бородавок много.
Зубы редкие —
              всего два,
но такие,
          что под губой
                        умещаются едва.
Физиономия красная,
                    пальцы — тоже:
никак
      после войны
                  отмыть не может.
Кровью
       двадцати миллионов
                          и пальцы краснеют,
                                             и на
волосенках,
            и на фрачной коре.
Если совесть есть —
                    из одного пятна
крови
      совесть Пуанкаре.
С утра
       дела подают ему;
пересматривает бумажки,
                        кровавит папки.
Потом
      отдыхает:
                ловит мух
и отрывает
           у мух
                 лапки.
Пообрывав
          лапки и ножки,
едет заседать
              в Лигу наций.
Вернется —
           паклю
                 к хвосту кошки
привяжет,
          зажжет
                 и пустит гоняться.
Глядит
       и начинает млеть.
В голове
         мечты растут:
о, если бы
           всей земле
паклю
      привязать
                к хвосту?!
Затем —
        обедает,
                 как все люди,
лишь жаркое
            живьем подают на блюде.
Нравится:
          пища пищит!
Ворочает вилкой
                с медленной ленью:
крови вид
          разжигает аппетит
и способствует пищеваренью.
За обедом
          любит
                полакать
молока.
Лакает бидонами,—
                  бидоны те
сами
     в рот текут.
Молоко
       берется
               от рурских детей;
молочница —
            генерал Дегут.
Пищеварению в лад
переваривая пищу,
любит
      гулять
по дороге к кладбищу.
Если похороны —
                идет сзади,
тихо похихикивает,
                   на гроб глядя.
Разулыбавшись так,
Пуанкаре
         любит
               попасть
                       под кодак.
Утром
      слушает,
               от восторга горя,—
газетчик
         Парижем
                 заливается
                            в мили:
— "Юманите"!
             Пуанкаря
последний портрет —
                    хохочет
                            на могиле! —
От Парижа
          по самый Рур —
смех
     да чавк.
Балагур!
Весельчак!
Пуанкаре
         и искусством заниматься тщится.
Пуанкаре
         любит
               антикварные вещицы.
Вечером
        дает эстетике волю:
орамив золотом,
                глазками ворьими
любуется
         траченными молью
Версальским
            и прочими договорами.
К ночи
       ищет развлечений потише.
За день
        уморен
               делами тяжкими,
ловит
      по очереди
                 своих детишек
и, хохоча
          от удовольствия,
                           сечет подтяжками.

Похлестывая дочку,
                   приговаривает
                                 меж ржаний:
— Эх,
      быть бы тебе
                   Германией,
                              а не Жанной! —
Ночь.
      Не подчиняясь
                    обычной рутине —
не ему
       за подушки,
                   за одеяла браться,—
Пуанкаре
         соткет
                и спит
                       в паутине
репараций.
Веселенький персонаж
держит
       в ручках
                мир
                    наш.
Примечание.
Мусье,
       не правда ли,
                     похож до нити?!
Нет?
     Извините!
Сами виноваты:
               вы же
не представились
                 мне
                     в мою бытность
                                    в Париже.